Книга Отец моего парня. Его одержимость, страница 30 – Ирина Серебрянская

— Вооружены? — переспросила она.

— Пистолеты. Возможно, что-то ещё.

— И что ты собираешься делать?

— Решить вопрос, — отрезал он.

— Максим, не надо, — она схватила его за руку. — Не надо ехать туда. Вызови полицию. Пусть они…

— Полиция? — он усмехнулся. — Полиция приедет через три часа, когда уже всё кончится. Или не приедет вовсе. Я не доверяю им.

— А кому ты доверяешь?

— Себе, — сказал он. И добавил: — И тебе.

Она смотрела на него — большого, опасного, такого родного уже, такого своего — и понимала, что не может его остановить. Не имеет права.

— Тогда возьми меня с собой, — сказала она.

— Нет.

— Максим…

— Нет, Саша, — его голос стал жёстким. — Ты останешься здесь, под охраной. Я не могу рисковать тобой.

— А ты, значит, можешь рисковать собой?

— Я — другое дело.

— Нет, не другое, — она встала, заслоняя ему выход. — Ты не можешь идти туда один. Ты не можешь умереть. Ты мне нужен.

Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом шагнул вперёд, обнял, прижал к себе сильно-сильно.

— Не умру, — сказал он ей в макушку. — Обещаю.

— Не обещай того, чего не можешь гарантировать.

— Могу, — он поцеловал её в висок. — Потому что теперь мне есть ради чего жить.

Она разрыдалась у него на груди. Он держал её и гладил по спине — большими, грубыми ладонями — пока слёзы не кончились.

А потом ушёл.

* * *

Старый склад на окраине.

Максим приехал с четырьмя своими людьми — профессиональными, проверенными. Оружие — в кобурах. План — отработан за минуту.

Они вошли через чёрный ход, бесшумно, как тени.

Кирилл сидел в центре склада, на старом диване, между двумя дружками. На столе — бутылки, порошок, оружие. Сам он был бледный, взвинченный — наркотики сделали своё дело, превратив его в трясущуюся, безумную тень себя прежнего.

Увидел отца — усмехнулся.

— Пришёл, старик? А где твоя шлюха? Привел бы, мы бы с ней повеселились.

Максим не ответил. Сделал шаг, второй, третий. Его люди держали дружков на прицеле — чтобы не шевелились.

— Ты мне жизнь разрушил, — сказал Кирилл, вставая. Шатался, но держался на ногах. — Ты забрал у меня всё. Девушку. Репутацию. Жизнь.

— Ты сам всё разрушил, — ответил Максим. — Когда в первый раз ударил её.

— Она врала! — закричал Кирилл. — Она хотела тебя с самого начала! Она охотилась на нас обоих!

— Хватит, — голос Максима стал тихим — тем самым, ледяным. — Сдай оружие. Поедем в клинику. Я договорюсь.

— В клинику? — Кирилл засмеялся — безумно, отчаянно. — Снова запрёшь меня? Ни за что.

Он выхватил пистолет.

Всё случилось за три секунды.

Кирилл нажал на курок — пуля ушла в потолок, потому что Максим перехватил его руку, вывернул, выбил оружие. Потом — удар, жёсткий, точный. Кирилл рухнул на пол, как подкошенный.

— Не убивай его, — сказал один из людей Максима.

— Не собирался, — ответил Максим, тяжело дыша.

Он наклонился над сыном. Посмотрел в его глаза — мутные, затравленные, напуганные. И увидел там не врага, не соперника — просто испуганного мальчика, который потерял всё.

— Ты проиграл, — сказал Максим. — Но это не победа. Это просто — конец.

Кирилл закрыл глаза.

Максим поднялся, отряхнул костюм. Обернулся к своим людям:

— Вызовите полицию. И скорую. Пусть осмотрят его.

Он вышел на улицу, достал телефон. Набрал номер Саши.

— Всё кончено, — сказал он. — Он не тронет тебя больше.