Книга Дом, в котором ты, страница 11 – Елена Валерьева

Я хмыкнула, открыла новый ответ и набрала: “Доброе утро. Во избежание эксцессов рекомендую вам не путать авторский надзор с манией контроля. Ваши замечания приняла. Часть разумны, часть продиктованы вашей тяжёлой эмоциональной судьбой. Мои комментарии — во вложении. В. Дорсункова.”

Отправила. Через минуту пришёл ответ. “Василиса, если бы у язвительности был диплом, вы бы уже преподавали. Исправленный файл получил. По пунктам 4, 7 и 9 вы не правы. В. Спиридонов.”

Я уставилась на экран. Потом рассмеялась. И в этот момент поняла страшное: мне впервые за последние сутки стало легче. Потому что злиться на Владилена Спиридонова оказалось значительно приятнее, чем горевать по Ефиму Лакову.

Владилен

Я всегда считал, что женщины делятся на три категории. Первые — хотят нравиться. Вторые — хотят победить. Третьи — делают вид, что им всё равно, но на самом деле хотят и того, и другого.

Василиса Дорсункова не вписывалась ни в одну. Она хотела спорить. Не флиртовать. Не манипулировать. Не набивать себе цену. Спорить. И, что раздражало особенно сильно, делала это хорошо.

Я сидел у себя в кабинете, просматривал её комментарии к проекту Гордея и чувствовал очень странную смесь: профессиональное уважение, раздражение и голод. Не сексуальный даже. Хотя и он, конечно, никуда не делся. Нет. Это был голод другого рода — когда видишь человека, который не просто думает, а думает в твою сторону. Не поддакивает. Не размывает углы. Не улыбается, чтобы сгладить. А идёт лоб в лоб.

Таких людей рядом у меня почти не осталось. Сильные мужчины плохо переносят равных. Умные женщины ещё хуже переносят мою репутацию. А слабые мне быстро надоедают.

Вот и живи потом в своей красивой, дорогой, идеально выверенной пустоте.

— Ты сегодня пугающе сосредоточен, — заметила Яна, заходя без стука. — Обычно так выглядишь только перед большими сделками или когда хочешь кого-то растоптать.

— А если и то и другое?

— Тогда это точно про Дорсункову.

Я не ответил. Яна хмыкнула и села напротив.

— Ну что, добыла я тебе всё, что просил.

— И?

— Замужем. Пока ещё. Но, судя по всему, уже нет.

Я поднял взгляд.

— Откуда информация?

— Мир не без добрых людей. Плюс Ефим Лаков — персона публичная. А там, где публичные персонажи, там и слухи. Его видели с Кристиной, помощницей. Уже не первый раз.

Надо же. Значит, вчера в доме Гордея она была на взводе не только из-за меня. Приятно? Нет. Но кое-что объясняло.

— Дальше.

— Работает много. Репутация хорошая. Клиенты её любят. Говорят, умеет делать красиво, но не мертво. Это редкость. В тусовке о ней отзываются как о человеке прямом, колком и не продажном.

— То есть она и правда такая.

— Ты разочарован?

— Наоборот.

— Ой, всё, — Яна закатила глаза. — Так и знала.

— Что ещё?

— Подруга — Яна. Не я, к счастью, а другая. Сосед — Наум Латышев. Холостой, симпатичный, судя по соцсетям, давно крутится рядом. Не исключено, что вздыхает.

Мне это не понравилось. Настолько быстро и нелогично, что я даже сам себе мысленно усмехнулся. Вот оно. Началось. Самое унизительное мужское состояние: женщина тебе ничего не должна, ты ей тоже, но сам факт присутствия рядом какого-то Наума уже кажется личным оскорблением.

— И что ты так напрягся? — тут же поддела Яна.

— Я не напрягся.