Книга Солёный зефир, страница 93 – Даша Art

— Никогда не перестану восхищаться тем, как ты говоришь на китайском, и никогда не пойму ни слова.

Маша вздрагивает, ойкает, затем поспешно спрыгивает со стула. Я отступил, чтобы не получить макушкой в нос.

— Что ты здесь делаешь? — Глаза вспыхивают негодованием. — Я не разрешала тебе входить в мою комнату!

— Выгонишь меня? — Этого следовало ожидать. — Я хочу поговорить.

— Нам…

— Не о чем разговаривать? — подсказываю. — Как раз наоборот. Тем предостаточно.

Девушка в два широких шага оказывается у двери, хватается за ручку.

— Уходи. Внизу тебя ждёт твоя идеальная девушка.

Двигаюсь к ней, но Маша сильнее стискивает металл пальцами, желая вжаться в деревянную доску. Не могу отвести взгляд от коротких шорт и тонкой майки: прямо как в тот вечер на кухне, когда я узнал, что облажался.

— Я хочу объяснить.

Поджимает губы, качая головой.

— Уходи.

— Я сказал, что ты мне нравишься, — вновь признаюсь в своих чувствах, хотя звучит сухо по сравнению с тем, что я на самом деле ощущал. — Это правда. Но…

Её глаза опущены вниз, словно ковер гораздо интереснее меня. Возможно, так и есть. Кто я такой, чтобы спорить?

— Это не мешает тебе быть с Мари.

Укол справедлив, а в её голосе столько грусти, что сердце сжимается. Мысли в голове кружат калейдоскопом, складываясь в причудливые фигуры. Я не могу выхватить одну: слишком быстро сменяются. Отец, баскетбол, развод, желание быть нужным, необходимость оправдать свое существование. В какой-то момент я останавливаю барабан и выдаю ничего не значащее и вместе с тем вмещающая все:

— Просто так надо.

— Тебе? — Маша скрещивает руки на груди, фыркая и обвиняя. — А как же остальные? Как же Мари? Это неправильно.

— Ее все устраивает, раз она до сих пор не послала меня.

— А я?

Скриплю зубами. Здесь мне нет оправдания. Девушка видит брешь и бьет в нее, попадая точно в цель, раня при этом собственное сердце.

— Ты играешь со мной. Даешь надежду и тут же отнимаешь. Это эгоистично. Я не буду в это играть.

Упрямство спортсмена и желание быть единственным выпирает, заставляя тело двинуться к ней.

— Я не отпущу тебя.

— А кто тебя спрашивает? — Она уворачивается. — Выйди из моей комнаты.

Ловкости мне не занимать: вовремя меняю траекторию, прижав Машу к шкафу. Она поднимает глаза, её ресницы подрагивают, но я не вижу страх. Лишь разочарование. Она тоже потеряла веру в меня.

Мозг лихорадочно ищет пути решения, эмоции накаляются. Я нависаю над ней, указательным пальцем провожу по её щеке, затем сгибаю его, чтобы аккуратно приподнять подбородок, наслаждаясь гладкой кожей.

— Что если я выберу тебя? Здесь и сейчас? Пошлю отца, брошу баскетбол, расстанусь с Мари.

Я мог легко это сделать, если бы она сказала «да. Ее глаза широко раскрываются, но она не отталкивает меня, лишь изумленно спрашивает:

— Зачем тебе бросать баскетбол?

— Потому что придется.

Маша мотает головой, отвечая так тихо, что я бы не расслышал, если не стоял так близко.

— Тогда не надо. Ничего не меняй.

Другого я от нее не ждал. И меня это злит. Было бы проще, будто она чертовой самовлюбленной куклой.

— Ты слишком хорошая. Думаешь о других больше, чем о себе.

— Неправда, — прикрывает глаза, а я смотрю на её пухлые губы, двигающиеся, чтобы почти беззвучно отказать мне. Мой рот наполняется слюной, словно передо мной десерт, который я слишком долго хотел. — Сейчас я думаю о себе. И я не собираюсь в этом участвовать. Ищи себе другую дуру.