Книга Развод. 10 лет за измену, страница 48 – Ольга Гольдфайн

Живот абсолютно чистый. Ни синяка, ни ссадины. Даже легкого покраснения нет. Кожа идеальная, словно удара не было вовсе.

Олег тяжело вздыхает, проводя широкой ладонью по своим темным волосам.

— Плохо, — констатирует адвокат, и это заключение камнем падает мне на грудь. — Ну да ладно, и не с такими вводными выгребали.

Олег делает шаг ко мне. Близко. Слишком близко.

Инстинктивно вжимаюсь спиной в стену, чувствуя, как от него исходит жар. Резников как несокрушимая скала в бушующем море моего персонального кошмара.

— Хорошо, слушай меня внимательно, Лена, — он переходит на «ты», и от низкого, уверенного голоса по коже бегут мурашки. — Расскажешь всё как есть. Пришла любовница мужа, вела себя неадекватно, рвалась в дом. Ты ее не пускала. Дочка плакала от испуга. Женщина пыталась прорваться в квартиру силой, но пошатнулась. Ее шпилька, — он кивает на туфли Эльвиры, валяющиеся внизу, — попала мимо ступеньки. Она не удержала равновесие и упала. Всё поняла? Ты должна защитить себя и ребенка. Это был просто несчастный случай.

Слушаю его гипнотический голос, и мне отчаянно хочется закивать, согласиться, спрятаться за эту идеальную, гладкую версию. Но ледяной ужас того, что я сделала на самом деле, грызет изнутри.

— Поняла… — шепчу, нервно заламывая пальцы и облизывая губы. — Только… это ведь я виновата. Я ее прокляла.

Адвокат вскидывает брови.

— Я пожелала, чтобы она переломала ноги, — из глаз снова брызгают слезы отчаяния. — Прямо в лицо ей сказала! А потом толкнула… Наверное… Я не помню точно!

Резников вдруг усмехается. Коротко, почти хищно.

— Вот! Ты даже сама не уверена, что она упала по твоей вине, — нависает надо мной, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — А проклятие? Лена, ну чего не пожелаешь врагу в состоянии аффекта? Она разрушила твою семью, ломилась к твоему ребенку. Слова к делу не пришьешь. В Уголовном кодексе нет статьи, наказывающей за порчу.

— Вы мне не верите? — меня начинает трясти мелкой дрожью. — Не верите, что мои слова убивают?! Свекровь, свекор... теперь она!

Резников вдруг поднимает руку, и его горячие, сильные пальцы ложатся мне на плечо. Прикосновение обжигает даже через тонкую ткань футболки. Взгляд адвоката становится чуточку мягче, но не теряет своей стальной хватки.

— Лена, успокойся. У тебя шок, — голос обволакивает, гасит панику внутри меня. — Сейчас приедет скорая, врачи сделают успокоительное, ты поспишь, и вся эта мистическая чушь выветрится из твоей головы вместе со сном. А пока мы с тобой еще раз обсудим линию защиты на случай, если полиция решит завести дело. Смотри на меня. Слушай и запоминай.

Его рука тяжело и надежно покоится на моем плече, запах кружит голову, а голос звучит как спасительная мантра. И пока Олег Резников снова, шаг за шагом, диктует мне то, что я должна сказать оперативникам, меня окончательно отпускает.

Свинцовая тяжесть спадает с груди. Смотрю на его мужественное лицо, на жесткую линию губ, ловлю каждое слово, и, кажется, сама начинаю свято верить в то, что он говорит.

Эльвира упала не по моей вине.

Она просто оступилась на своих огромных шпильках.

Карма прилетела — всего-то…

Жалость — удел слабых.

Сильные просто приходят и молча забирают твои проблемы себе…

Олег Резников

Сбрасываю вызов. Романтический флер вечера слетает с меня мгновенно, как дешевая шелуха. Внутри с привычным, сухим щелчком переключается тумблер, переводя организм в режим максимальной мобилизации.