Книга Развод. 10 лет за измену, страница 49 – Ольга Гольдфайн

Эмоции — за борт. Планы на ночь — туда же.

Сейчас есть только голая, прагматичная задача — спасти человека.

Быстро листаю контакты в телефоне, нахожу нужный и поворачиваюсь к своей спутнице.

— Записывай номер, — командую, не оставляя пространства для дискуссий.

Карина удивленно хлопает длинными ресницами, пухлые губы приоткрываются.

— Какой номер?

— Моего автослесаря Тимура, — четко выговариваю каждое слово, чтобы дошло с первого раза. — Сейчас я тебя высажу, позвонишь ему и скажешь, что от Олега Резникова. Объяснишь ситуацию с машиной, попросишь забрать тебя. Он приедет, все сделает. Скажешь, чтобы счет выставил мне, я оплачу.

— Но… Олег! Мы же хотели… — девица пытается изобразить возмущение, капризно изгибая бровь. Бесцеремонно обрываю на полуслове.

— Карина, мне срочно нужно уехать по делу. Сколько я там пробуду — неизвестно. Тимур тебе поможет.

Передаю ключи опешившей девушке, резко выворачиваю руль и с визгом торможу прямо на автобусной остановке.

— Всё, давай! До встречи!

Фигуристая куколка нехотя вылезает из салона, гневно цокая каблуками и бормоча что-то про испорченный вечер, а я с силой давлю по газам. Шины вгрызаются в асфальт, машина срывается с места, в ушах раздается рев двигателя.

Бросил девушку. Вечером. Одну.

Да, я мудак, будем называть вещи своими именами. Но, думаю, эта девушка не пропадет. И платить за шиномонтаж мне в итоге не придется, потому что автомеханик Тимур патологически падок на таких вот длинноногих красоток с надутыми губками.

Сам все сделает в лучшем виде, а Карина расплатится натурой. Ей наверняка не привыкать…

Торможу у нужного дома так резко, что машину ведет юзом. Выскакиваю из салона, на ходу ставлю на сигналку. Дверь в подъезд распахнута настежь.

Влетаю внутрь. Лифт даже не жду — это для слабаков и тех, у кого есть лишнее время.

Перепрыгивая через две ступеньки, взлетаю по лестнице, чувствуя, как разгоняется в венах адреналин. Второй этаж. Третий. Четвертый.

На площадке между четвертым и пятым этажами резко торможу.

Картина маслом: на грязном бетоне лежит распластанное женское тело.

Длинные темные волосы разметались в стороны. Лицо мертвенно-бледное, перепачкано в крови. На носу гипсовая повязка, на правой руке тоже гипс, а ноги вывернуты под неестественным углом.

Резко вскидываю голову.

На верхней ступеньке лестничного пролета сидит светловолосая девушка. Крепко прижимает к себе кроху с хвостиками, баюкая ее на коленях, и безостановочно гладит малышку по волосам дрожащей рукой.

Лена смотрит на меня сверху вниз. Глаза огромные, распахнутые, цвета штормового моря. В них дикий испуг и безысходность. У меня от этой картинки внутри что-то болезненно сжимается.

Хрупкая. Растерянная. Загнанная в угол.

Первобытный, глухой инстинкт альфа-самца бьет по нервам: до одури хочется шагнуть вперед, закрыть собой, спрятать ее и ребенка от грязи гребаного мира.

Запихнуть за свою спину и разорвать любого, кто посмеет к ним сунуться.

Стискиваю зубы, загоняю неуместный, сентиментальный порыв на самое дно подсознания. Сейчас я не рыцарь в сияющих доспехах, а адвокат. Холодный рассудок — мое главное оружие. Эмоции только всё испортят.

Опускаюсь на корточки рядом с пострадавшей. Осторожно прикладываю два пальца к сонной артерии на шее, стараясь не испачкаться в крови. Пульс прощупывается не сразу. Поверхностный, нитевидный, но он есть. Грудь едва заметно приподнимается — дышит.