Книга Развод. Цветущий сад, страница 29 – Яра Славцева

Я молча поставил вилку.

— И?

— И, как я поняла из болтовни в коридоре, она прошла во второй этап по какому-то своему парку.

Я сам не ожидал, что внутри что-то дёрнется.

Не ревность. Не досада. Что-то сложнее и неприятнее.

Марина, которую я годами видел дома, в быту, между школой, кухней, списками покупок, детскими кружками, внезапно оказалась в пространстве, где её имя произносят без моей фамилии рядом. Не как приложение ко мне. Не как «жена Бориса». Не как удобный фон. Сама.

Это было… непривычно.

— Молодец, — сказал я.

Ильяна улыбнулась уголком рта.

— Серьёзно? Ты так спокойно это воспринимаешь?

— А как я должен?

— Не знаю. Мужское самолюбие, например.

— Мы разводимся.

— Именно. Обычно в такие моменты мужчинам не нравится, когда бывшая резко начинает цвести без их участия.

Я посмотрел на неё.

Она говорила легко, почти игриво. Но в глазах была та самая наблюдательная жёсткость, с которой она часто вскрывала людей быстрее, чем те успевали надеть защиту.

— Ты психолог теперь? — спросил я.

— Я просто не слепая.

Я отвёл взгляд.

На кухне за стеклом повар раскладывал зелень пинцетом. За соседним столом женщина лет пятидесяти смеялась слишком громко, а её спутник делал вид, что ему не неловко. Город продолжал есть, пить, шуметь, планировать выходные — как будто в мире не было ни предательства, ни детей, ни разбитых семей, ни старых лип, которые кто-то пытается спасти.

— Она правда талантливая? — вдруг спросила Ильяна.

Я перевёл взгляд на неё.

— Кто?

— Марина.

Вопрос застал меня врасплох. Я ожидал чего угодно — насмешки, очередной шпильки, холодного интереса к моим алиментным расходам. Но не этого.

— Да, — сказал я после паузы. — Талантливая.

Она подняла брови.

— А чего тогда дома сидела?

И вот тут мне стало трудно дышать.

Потому что ответов было несколько, и все они ставили меня в невыгодное положение.

Потому что дети.

Потому что ей так было удобнее.

Потому что мы так решили.

Потому что мой бизнес рос, и кто-то должен был держать быт.

Потому что её проекты не приносили стабильных денег.

Потому что она сама отодвинула карьеру.

Потому что я не поддержал.

Потому что мне нравилось, что дома есть человек, который всё тянет и при этом не претендует на равную тяжесть в разговоре.

— Так получилось, — сказал я наконец.

Ильяна тихо усмехнулась.

— У тебя на всё один ответ.

Меня это задело сильнее, чем хотелось бы.

— А ты хочешь длинную исповедь?

— Нет. Мне просто интересно, что у вас за мир, где женщина с талантом сидит дома, а потом внезапно оказывается не мебелью.

Я поставил бокал на стол чуть резче, чем следовало.

— Хватит.

Она посмотрела спокойно.

— Злишься — значит, попала.

В эту секунду мне особенно ярко вспомнилась Марина в первые годы брака. Её руки, всегда чуть пахнущие листьями и чем-то влажно-земляным. То, как она могла остановиться посреди прогулки и минуту смотреть на старое дерево, потому что «у него красиво раскрыта крона». Я тогда посмеивался. Мне казалось милым, что у жены есть такое камерное, декоративное увлечение. Что-то уютное. Женское. Безопасное. Не требующее от меня пересмотра собственной «главности».

Видимо, я действительно не видел масштаба. Или видел — и предпочёл сделать вид, что нет.

— В воскресенье я забираю Алину, — сказал я, меняя тему.