Книга Развод. Цветущий сад, страница 27 – Яра Славцева

Я выпрямилась, вытерла лоб тыльной стороной ладони.

— Это мой новый статус. Разведённый шахтёр.

Он фыркнул.

У него снова начало получаться смеяться. Не часто. Коротко. Но уже без того мрачного камня в лице, который появился после ухода Бориса.

— Я принёс тебе перчатки, — сказал он и протянул мои старые зелёные, которые я утром не могла найти.

— Спасибо.

Он постоял рядом, понаблюдал, как я размечаю бечёвкой будущую дорожку.

— Ты правда думаешь, тут будет красиво? — спросил он уже второй раз за последние дни.

Я посмотрела на сирень, на очищенную полосу вдоль стены, на мешки песка, на промёрзшую, тяжёлую землю. Потом на сына.

— Думаю, да. Но не сразу.

Он кивнул.

— Это как с людьми?

Вопрос прозвучал так неожиданно взрослым, что я на секунду перестала дышать.

— Наверное, — сказала я тихо. — Да. Как с людьми.

Тимофей посмотрел куда-то поверх забора.

— Папа написал, что хочет забрать нас в воскресенье.

Я воткнула лопату в землю.

— Ты хочешь поехать?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Алина, наверное, захочет.

— Значит, пусть поедет. А ты решишь сам.

— А можно так?

— Можно.

Он помолчал.

— Она будет?

Я не стала уточнять, кого именно Тимофей называет просто «она». Это было бы жестоко.

— Я не знаю.

— Если будет, я не поеду.

Я подошла ближе.

— Ты не обязан.

— Алина расстроится, если я не поеду.

— А ты расстроишься, если поедешь.

Он посмотрел на меня внимательнее, будто проверяя, не говорю ли я это только для утешения.

— Да.

— Тогда не езжай.

Он снова кивнул. И вдруг, совсем по-детски, присел на корточки рядом со мной и начал руками собирать крупные камни в старое ведро.

Мы работали молча.

Иногда настоящая близость с детьми возникает не в разговорах по душам, а в том, что вы вместе таскаете тяжёлую землю и оба делаете вид, будто заняты только этим.

Днём мне позвонили из департамента.

Я увидела незнакомый городской номер и почувствовала, как сердце ухнуло куда-то в живот.

— Марина Сергеевна? — сухой женский голос.

— Да.

— Это из конкурсной комиссии по Северному парку. Ваша заявка прошла в следующий этап. Вам необходимо представить очную защиту концепции в следующий четверг в 11:30.

Я села прямо на ступеньку у крыльца, не чувствуя холода.

— Простите… прошла?

— Да. Информация будет направлена вам на почту. При себе иметь презентационные материалы и краткое устное обоснование концепции.

Краткое устное обоснование.

Я смотрела на мокрый двор, на ведро с камнями, на сына в грязных перчатках, и мир вдруг стал настолько чётким, что защипало в глазах.

— Спасибо, — сказала я.

— Всего доброго.

Связь оборвалась.

— Что? — сразу спросил Тимофей.

Я медленно подняла голову.

— Я прошла дальше.

Он моргнул.

— Это хорошо?

— Это очень хорошо.

Он расплылся в такой внезапной, широкой улыбке, что я увидела в нём сразу и малыша, и будущего мужчину.

— Мам! — крикнул он так громко, что из окна высунулась соседка. — Мама, ты крутая!

Я засмеялась — по-настоящему, звонко, впервые за много недель.

Из дома выбежала Алина в носках по мокрым ступенькам.

— Что? Что случилось?

Тимофей обернулся к ней с торжеством.

— Маму взяли дальше!

— Куда?

— В её парк!

Алина ничего не поняла, но моментально закричала от счастья, потому что счастье у детей часто заразительно даже без контекста.

Я сидела на холодной ступени, с телефоном в руке, в старой куртке, с грязью на коленях, и чувствовала то, чего почти не помнила в последние годы.