Книга Мама для дочери босса, страница 8 – Елена Валерьева

— Не день, а праздник, согласись.

— Ева, не шути. Здесь уже всех трясут. Администраторша орёт, пресс-служба бегает кругами, охрана шерстит записи. Ты хоть понимаешь, кого облила?

— Угу. Главный экспонат музея тщеславия.

— Господи, Ланская. Тебя либо посадят, либо купят. Я уже не знаю, что хуже.

Я невесело усмехнулась.

— Меня уже попытались купить.

На том конце повисла пауза.

— Что?

— Долго рассказывать.

— Так. Стоп. Ты где сейчас?

— В автобусе.

— Домой?

— Нет. К Максу.

Снова тишина — уже другая. Нина знала про брата. Немногие знали, но она — да. Потому что пару раз подменяла меня, когда я срывалась в клинику.

— Как он?

— По-разному. Сегодня лучше. Вчера было хуже. Всё как обычно.

— Ева… если тебя реально уволят…

— Не если. Уволят.

— Тогда что?

Я посмотрела в окно. За стеклом плыл вечерний город: пакеты, остановки, люди, которые спешили домой к тем, кому можно сказать, что страшно. А я сидела и думала о сумме, которую назвал Арсений Воронцов.

— Тогда, — сказала я тихо, — видимо, начну продавать душу в розницу.

— Не нравится мне твой голос.

— Мне тоже.

— Ты только глупостей не делай.

Я прикрыла глаза. Слишком поздно, Нина. Глупость я уже сделала. Теперь выбираю последствия.

Клиника встретила меня знакомым запахом антисептика, лекарств и чужой вымотанности. Макс сидел в холле у окна с книгой на коленях — худой, упрямый, бледный, но с живыми глазами. И именно это каждый раз меня спасало. Пока в глазах человека есть злость на обстоятельства, он ещё не сдался.

— О, звезда пришла, — сказал он, увидев меня.

Я застыла.

— Это ещё что значит?

— Это значит, что меня сегодня поздравляли с тем, что моя сестра решила ворваться в медиапространство через нападение на миллиардера.

— Уже и сюда дошло?

— Ева, — фыркнул он, — в стране, где людям скучно, такое разлетается быстрее вируса.

Я села рядом и уткнулась лбом ему в плечо.

— Я всё испортила.

— Не факт. Может, наоборот. Ты же у нас катастрофа с потенциалом.

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

Я подняла голову. Он смотрел внимательно, слишком внимательно для младшего брата, который формально должен был быть проблемой, а по факту давно стал моей единственной взрослой опорой.

— Что случилось? — спросил он уже без шуток.

Я рассказала. Не всё, но главное — да. Про кабинет, про девочку, про проект, про деньги. Макс молчал долго, перебирая пальцами край книги.

— И ты думаешь соглашаться? — спросил он наконец.

— Я думаю, что у нас нет времени на гордость.

— Не смей так говорить.

— А как мне говорить? — Я резко выпрямилась. — У нас долг за лекарства, за курс, за анализы. Следующий этап через три недели. Я всё посчитала. У меня две подработки, учёба на паузе, я сплю по четыре часа. И если один ледяной миллиардер готов заплатить мне за роль в своём цирке, скажи честно, Макс, что именно я должна выбрать? Принципы? Очень красиво. Жаль, ими не оплачивают счета.

Он поморщился.

— Не из-за меня.

— Замолчи.

— Ева…

— Замолчи, я сказала.

Голос сорвался. Не на него — на весь мир. На бессилие. На этот вечный выбор между унижением и необходимостью.

Макс опустил голову.

— Я ненавижу это, — сказал он тихо.

— Я тоже.

— Ненавижу, что ты всё тащишь на себе.

— А я ненавижу, что ты считаешь себя грузом.

Он сжал челюсти.

— Потому что им себя и чувствую.