Книга Ухожу к бывшей жене, страница 17 – Елена Валерьева

— Егор, — сказал Артём и даже улыбнулся. — Привет.

Сын посмотрел на него снизу вверх. Потом на меня. И очень тихо спросил:

— Мам, это надолго?

Я клянусь, в этот момент я почти физически услышала, как что-то хрустнуло внутри Артёма. Потому что дети бьют туда, куда взрослые даже не всегда умеют целиться.

— Нет, зайчик, — ответила я. — Уже заканчиваем.

Егор кивнул. Но не ушёл. Остался рядом со мной. И это было настолько ясное, детское, безусловное «я с тобой», что меня на секунду затопило такой нежностью, что стало почти больно.

Артём это тоже увидел. И, кажется, впервые по-настоящему понял, что он сделал не только со мной.

— Егор, — снова начал он. — Я хотел…

— Не надо, — вдруг сказал сын.

Мы оба уставились на него. Егор сглотнул и повторил чуть громче:

— Не надо. Пожалуйста.

У него дрожал подбородок. Совсем чуть-чуть. Но я-то видела. Боже. Маленький мой. Я присела перед ним на корточки.

— Всё, — сказала тихо. — Иди к тёте Нине. Пожалуйста.

Он кивнул и, не глядя на Артёма, побежал обратно. Я медленно выпрямилась. И посмотрела на мужчину, которого любила. Которого, видимо, всё ещё где-то отучалась любить. И поняла, что теперь это уже не вопрос нас двоих. Это вопрос моей территории. Моих детей. Моей жизни.

— Ты больше не подойдёшь к ним без моего разрешения, — сказала я.

Он будто не поверил.

— Что?

— Ты слышал. Не будешь писать Вике. Не будешь ловить нас в парке. Не будешь изображать раненую порядочность на детской территории. Всё, что ты хотел сказать, ты уже сказал. Хватит.

— Я имею право объясниться.

— С кем? С ребёнком, которому ты вчера пришёл сказать, что твоя бывшая жена беременна? Ты в своём уме?

— Я не хотел делать им больно.

— А сделал. И сейчас делаешь ещё раз. Потому что ты пришёл не за них. И не за меня. Ты пришёл за своим облегчением. Но я не обязана его тебе обеспечивать.

Он смотрел на меня долго. Пристально. И в какой-то момент в его взгляде мелькнуло нечто вроде раздражения. Не на себя. На меня. На то, что я не облегчаю ему задачу. И вот тогда остатки жалости во мне умерли окончательно.

— Я не думал, что ты будешь такой жестокой, — сказал он.

Я даже моргнула. Потом рассмеялась. Тихо. Изумлённо. Почти с восхищением человеческой наглостью.

— Жестокой? Я?

— Да. Ты даже не пытаешься понять.

— Понять что? Что у тебя был тяжёлый выбор между беременной бывшей и женщиной, которой ты обещал будущее? Бедный ты мой. Небось, чуть не надорвался.

— Не язви.

— Я не язвлю. Я в восхищении. Мужчина разбомбил мне жизнь, а я, оказывается, ещё и недостаточно бережна к его тонкому внутреннему миру.

Он выдохнул резко.

— Я не ожидал от тебя такой…

— Силы? — подсказала я. — Или неудобства?

— Злости.

Я наклонила голову. Посмотрела на него почти ласково.

— Запомни одну вещь, Артём. Женщина, которую унизили, не обязана оставаться мягкой только для того, чтобы тебе было проще уйти.

Он побледнел ещё сильнее. Снег медленно падал на его тёмные плечи, таял на ресницах, и впервые за всё время нашего знакомства мне не хотелось стряхнуть эти снежинки. Не хотелось поправить воротник. Не хотелось согреть. Ничего не хотелось. Только чтобы он исчез из поля зрения.

— Уходи, — сказала я. — И больше не появляйся рядом с детьми без предупреждения. Если тебе когда-нибудь понадобится что-то передать — сделаешь это через меня. Но лучше, чтобы тебе вообще ничего не понадобилось.