Онлайн книга «Славгород»
|
— Где вы там? Гриша же замирает в коридоре, кричит: «Сейчас придем!» – и остервенело прижимает Петю к подъездной побеленной стене. Взгляд Пети проясняется на мгновение, он крепко вдыхает затхлый воздух влажного бетона. — Что ты несешь? — Не груби. – Петя ослабляет хватку ледяными своими руками, берет ладони Гришины в свои и прижимается к сжатым кулакам лбом. – Бух. Все, отвела душу. А теперь послушай… Ты куда-то делась, и я даже не понял, что случилось. Она поняла сразу же. Пришла, допросила меня. Гриша, сама того не осознавая, прощает Ильяну за всю эту глупость с похищением, и за эту посадку на цепь, и за сговор с недругом. Может, она права, и быть законопослушным хортом – глупая затея. — Она пришла, чтобы спасти меня. — Это многое значит. — Что, например? — Эта женщина… ну, красавица на «Волге»… Она сказала: балии заботятся. Коты ложатся на больные места и греют их. — Глупости… – Гриша мотает головой и отстраняется от захвата Пети. – Это просто совпадение. Ей нужно выгодное сотрудничество. — Думаю, она также себя успокаивает… Но чем ты… — Могу быть ей выгодна? Ничем. — По-ра-зительная догадка, Григория… завтра оформим, как улику… И после он скатывается по стене задницей на пол, отключившись опять. Гриша затаскивает его в комнату и выскакивает обратно в коридор, чтобы подобрать оброненные вещи и поплотнее закрыть дверь. Бесконечные сутки почти делают оборот. Если все последние Гришины дни будут длиться так долго, то она успеет прожить еще одну целую жизнь перед… Перед… Почему-то не получается выговорить ни мысленно, ни вслух. Глава тридцать пятая Комплект мебели: полутораспальный (заевший, не раскладывающийся) диван и узкое кресло животно-коричневого цвета, узор на шерстке которого имитирует бесконечные возможности витиеватой геометрии. Бархатная обивка затерлась, но увлечься блеклыми разводами все так же легко. Ильяна ушла в них с головой, повторяя когтями то одну, то другую полукруглую засечку на подлокотнике, пока Гриша неумело стелет постельное белье, найденное в шкафу, а Петя выводит из организма алкоголь единственным возможным способом – в туалете, на коленях. Улечься получилось только на рассвете. В их краях он занимается лениво: едва-едва солнце поднимется над степью, и тяжелый предвесенний туман перекрывает рыхлую холодную землю, отрезая высокий городской забор от лишнего внимания – и изнутри, и снаружи. Гриша изображает спокойное сонное дыхание, но глаза, пересохшие от усталости, не смыкаются. Ильяна, то и дело скрипя шаткими механизмами кресла, раз в тридцать секунд двигается – махнет рукой, вытянет тонкое шерстяное одеяло ногой, а раз в полторы минуты переворачивается полностью, будто с обеих сторон решила отлежаться равномерно. Гриша легла на свою же свернутую куртку, в которую упрятала новую постыдную тайну. Петина следующая смена только послезавтра, и он смело, мертвецким сном, отключился за спиной, заняв своим длинным телом почти весь диван. «К тому времени она найдет способ аккуратно вернуть пистолет на место», – думает Гриша, переворачиваясь на бок и поджимая ноги под себя. Сделка с совестью дается ей тяжело. Она порывается всю ночь признаться, но язык не слушается. Пете так мало хочется говорить о работе, что почти все проведенное вместе время он вился с другими не-людьми. А Гриша – это синоним работы. Она всегда там – и телом, и головой, и словами. |