Книга Светлее дня, страница 41 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

Дом окружал аккуратный невысокий забор из светлого дерева, и ворота, как специально для меня, были распахнуты настежь.

Вдалеке глухо, точно шёпот из-за толстой стены, звучало отчаянное: «Ложь, всё ложь… Мёртвое».

Я шагнула во двор и едва не истекла слюной – так сладко пахло горячими пирожками. Навстречу мне вышла женщина. Длинные чёрные волосы по плечам, серое платье – вроде простое, но зато подчёркивает красоту лица. Белокожего с яркими глазами и сочными губами. Вроде молодая, но и не поймёшь точно. Не юная, не старая – как мама нашей богатой Светки из универа.

Мне казалось, что я уже сто лет не видела живого человека, хотя вряд ли блуждала по лесу больше пары часов. Но при виде женщины, да ещё такой, я растерялась.

— Подходи, – заговорила она. Я уже слышала этот голос. Тот, что велел мне искать. Но тогда он звучал призрачно, пугающе, а сейчас был обычным и живым. – Не бойся, иди сюда.

Я заколебалась на миг, но тут за спиной женщины что-то замаячило, а потом… Рядом с ней, плечом к плечу, встал Мишка. Я бы кинулась к нему, но он стоял и смотрел так отстранённо… Почему сам не бежит навстречу, не радуется мне?

Даже сейчас, в тёплом свете солнца, он оставался бледным. Моё сердце сжалось, съёжилось от предчувствия боли.

— Мишка…

— Ну же, иди к ней, – благосклонно разрешила женщина. – Славный мой мальчик.

Мне не понравилось, как она это сказала. Не понравилось, как Мишка двинулся ко мне.

— Мишка, скажи мне, это ты? Это правда? – я кричала до хрипа, чтобы увидеть в его глазах хоть искру тепла, узнавания.

— Конечно я, Алёнка, – Ласково. Слишком. Он ведь всегда говорил то с дерзинкой, то с весёлым лукавством. – Ты со мной.

Мне так хотелось его обнять, поверить, что всё теперь хорошо. Но я шагнула назад.

— Не бойся, – снова заговорила женщина. – Верь своей любви. Разве не замечательно? Вот он, твой мальчик. Всё – правда.

«Всё – ложь».

— Мяу.

Из-под крыльца выбралась полосатая кошка в розовом ошейнике из атласной ленты. На миг я забыла и про Мишку, и про всё. Следом за кошкой – за Ташкой! – вылезли пушистенькие котята. Три серых и один рыжий. Я замотала головой.

Мёртвые. Мёртвые.

Перевела взгляд на Мишку. На его восковое лицо. Они все…

— Глупая, – голос женщины стал едким и каркающим, как у вороны. – Разве сложно просто верить? Такая бы хорошая куколка получилась, в пару моему славному мальчику.

Я не понимала, что она говорит, почему. Но милый новенький домик стал покосившейся хижиной с поросшей мхом и травой крышей. Белый деревянный забор – огромными обглоданными костями. Они трещали и хрустели на ветру, будто их грыз голодный пёс. И пахло, пахло теперь землёй.

Я схватилась за жемчужные бусы – под моими пальцами они стали мягкими, влажными и податливыми. Одна жемчужина лопнула, и мне в руку плюхнулась липкая скрюченная личинка. А потом полопались все яйца, и я завизжала.

— Придётся теперь тебя убить, будет у нас ужин.

Я в ужасе глянула на Мишку – ну что он стоит?! Как может вот так, будто и правда кукла! Сейчас-то я ясно видела: неживое, неживое! Неужели он правда?.. И больше никогда…

Я забыла и про женщину, и про лес, про всё. Но она про меня – нет. Спустилась с крыльца, дразня, клацнула зубами. Я заметалась взглядом по двору, заросшему и неухоженному: хоть чем-то защититься, отмахаться от хозяйки – ведьмы, – если вздумает кинуться. Ничего. Только бежать – назад, через ворота. В лес, где тоже смерть.