Книга Светлее дня, страница 39 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

— Не смотри, идём.

Заброшенные постройки так густо поросли мхом, что Лёшины россказни про зачарованный лес перестали казаться бредом. Суеверная тревога холодком прокралась в сердце. Но я крепче стиснула прохладную ладонь Мишки, прогоняя дурацкие мысли.

«А вдруг он под чем-то?» Потому и бледный, и странный. Не зря же слухи ходили, будто он колется.

— Верь мне.

И я постаралась верить изо всех сил.

Нога зацепилась за торчавший из земли корень. Я не удержалась, выставила вперёд руки, и они врезались в колкий ковёр из старой хвои.

Поднялась, опершись о ствол… О ствол?

Лес.

С неохватными старыми соснами, чьи лапы сплелись наверху, скрывая небо. Сырой мшистый воздух казался таким густым и диким, будто никто никогда его не вдыхал. Я нервно оглянулась. Только что шла по стройке… А теперь и впереди, и позади – лес. Одинаково густой и нехоженый.

Мишка!

Я дёрнулась, но его не было. Выпустила руку, когда падала, и будто не удержала его самого. И теперь не знала, что хуже – оказаться одной в чужом, непонятно откуда взявшемся лесу или снова потерять Мишку.

— Мишка! Мишка, ты где? – выкрикнула я.

Голос раздробился на много окриков и разлетелся по лесу, не стихая даже очень-очень далеко. Я хлопнула себя ладонью по губам. Учитель биологии говорил, что не надо кричать в лесу. Но сейчас я испугалась собственного голоса вовсе не потому, что внимательно слушала на уроках.

Я не знала, что водится в этом лесу. И не хотела, чтобы это что-то меня услышало.

А вот что мне и правда стоило бы вспомнить – так это правила ориентирования. Что-то там было про мох на стволах и север. Только вот я не знала, с какой стороны света попала в этот лес, так что даже компас не помог бы. А если Лёша не врал, этого места и вовсе нет на картах.

Но почему Мишка привёл меня сюда? Почему бросил одну? Я схватилась за нитку бус, как за последнее доказательство. Вдруг он тоже, как я, попал в лесную ловушку и где-то оглядывается и зовёт меня?

Я плюхнулась прямо на землю и обхватила себя руками. Слишком уж городской я была, и все эти истории о том, как заблудившийся ребёнок провёл ночь в лесу, жутко меня пугали. Мне очень не хотелось быть тем самым ребёнком. Особенно в таком лесу.

Сидеть стало холодно. С мокрой из-за отсыревшей хвои задницей я поднялась и потёрла лицо рукавом. Оставаться и дальше на месте, ожидая непонятно чего, было глупо.

Я закружила вокруг, пытаясь отыскать хоть какое-то подобие тропинки, но место казалось диким и нехоженым. Нетронутый хвойный ковёр, кочки и овраги, замшелые поваленные стволы. Шорохи и поскрипывания над головой – будто кто-то шныряет в ветвях, но стоит поднять голову – даже колыханий от ветра не видно.

— Найди меня.

Шёпот не громче шелеста крыльев ночной птицы.

Я дёрнула головой вправо, влево. Мне не померещилось, точно не померещилось! Я стала вглядываться в просветы между сосен, но переплетение мха и коры казалось таким монотонным, ненарушаемым ничем.

И вдруг я увидела… Сначала просто колебание воздуха, а потом неясный образ. Мишка! Он брёл куда-то в чащу, как лунатик. На этот раз я не побоялась окликнуть его, но он не обернулся. Тогда я бросилась следом – как же я сразу не заметила эту тропу, свободную от валежника и оврагов. Только бы не упустить, не потерять из виду Мишкину спину…