Книга Светлее дня, страница 65 – Ирина Родионова, Дарина Стрельченко, Ольга Цветкова, и др.

Он задумчиво потёр подбородок и увидел Макса. Тот, всё ещё в пальто и перчатках, растерянно остановился у столика. На его волосах, плечах и ресницах лежал снег.

— Долго ты.

— Я… гулял, думал.

— Что надумал? Как работа?

Макс сел на краешек стула и смахнул влагу с лица – нет, это просто таял снег.

— У меня её нет. Я не понимаю…

Лысый улыбнулся:

— Конечно есть. Только другая. Просто ты совсем об этом забыл. Но ты обязательно вспомнишь. Едем? После десерта, разумеется. Ты готов?

Проклятая память не давала разглядеть смутную картинку. Откуда Макс его знает? Но что ему теперь ещё делать, он не представлял.

— Готов.

* * *

Красавчик

Макс подумал: а когда он вообще в последний раз был на концерте? Лет в двадцать, наверное. Потом уже ни на что не хватало времени, молочные реки бизнеса затопили кисельные берега юности.

В «Сапсане» Лысый всю дорогу спал. Разве что выпил чашку латте и съел десяток эклеров. Макс с изумлением наблюдал за его аппетитом. Сам он ограничился эспрессо.

Пожалуй, они с Лысым выглядели слишком респектабельно для питерского рок-клуба, но среди разношёрстной публики они затерялись. Лысый хватил на стойке стопку водки, высосал дольку лимона и заказал ещё им обоим. Потащил Макса ближе к сцене. Сбоку от неё стояло несколько кожаных диванов, и один из них как раз освободился.

Им вообще везло всю дорогу до Питера – такси оказывались под рукой, билеты им продали на самые лучшие места по цене эконом-класса. Ни очередей, ни давки.

Было громко – одна из огромных колонок прямо рядом с ними пульсировала басами. На сцене надрывался парень в драных джинсах и татуировках вместо рубашки. Пел он по-английски. Макс заслушался – голос вёл за собой, иногда бил прямо в сердце фальцетом, иногда трагически шептал и хватал за душу.

— Красавчик, да? Всегда воплощается в таких самцов! – заорал Максу в ухо Лысый. Он смотрел на сцену взглядом любящей бабушки.

Макс кивнул. Как будто он что-то понял. Но ощущение, что всё идёт правильно, стало затоплять его. После нескольких стопок внутри стало тепло и весело. Красавчик завопил рок-н-ролл. Макс вдруг обнаружил себя отплясывающим с какой-то девушкой с танцпола. Они танцевали ловко, в хорошем темпе. Дыхание сбивалось, но ноги знали, ноги помнили. Со сцены им улыбался своим большим ртом Красавчик. Он и сам то и дело принимался скакать, что твой козлик. Когда песня закончилась, Макс крутанул девушку вокруг себя и запустил в толпу. Она рассмеялась и ушла к столику друзей, помахав ему рукой. Хорошо! Красавчик показывал ему оттопыренный большой палец.

После концерта они с Лысым зашли в просторную гримёрку Красавчика, и он повис на них обоих сразу:

— Как же я рад вас видеть, черти! Повеселимся?

С этими словами Красавчик схватил килограммовый пакет с белым порошком, высыпал его весь двумя дорогами на стол. Он прополз по столу змеёй, энергично занюхивая обе-две дороги, и с воплем «Рок-н-ролл мёртв, а я ещё не-е-ет» сделал порядочный глоток текилы прямо из бутылки. Затем подпрыгнул и повис на люстре.

Макс выпучил глаза и кинулся к Лысому, но тот только скептически качал головой, глядя на Красавчика.

— Он же… Надо скорую!

Лысый отмахнулся от Макса.

— Ой, да брось! Ты ещё и похлеще представления устраивал.

Свет из плафонов качающейся люстры метался по стенам подобно тому, что происходило внутри Макса. Красавчик откуда-то сверху спросил придушенным голосом: