Книга Заклятья метели. Колядки других миров, страница 14 – Софья Ролдугина, Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, и др.

— Гэбриэл…

— Нет.

Слова, улетавшие к небу светлыми облачками, звучали едва громче хруста снега под ногами прохожих.

— Я ещё ничего не сказал.

— Я и так знаю, что ты скажешь.

Морозный воздух отрезвлял, вселял так необходимый сейчас холод в чувства и мысли.

Гэбриэл не колебался. Не мог себе позволить.

— Он старик. Он своё пожил. Он обирает бедняков. Из-за него погиб хороший человек. Хороший настолько, что он даже мстить не желает. Даже предупредил повинного в своей смерти – как мог, чтобы сына не выдать, – перечислил Льюис ровно. – Разве не лучше будет, если Охота заберёт его, а мальчик ещё поживёт?

…будь проклята Охота, и чья-то жадность, и чужая бедность, и герб Инквизиции, вышитый на их рукавах. Не так Гэбриэл думал отметить этот Йоль. Не с таким выбором в качестве подарка.

Эти битвы всякий раз были тяжелее, чем на оставшейся в прошлом войне.

— И что ты предлагаешь? Снять с мальчика оковы и притвориться, будто мы ничего не слышали? Вернуться к старику и молча ждать, когда его заберут?

— Почему нет? Они уже потеряли отца, а ты хочешь принести в эту семью ещё больше горя? Малыш верно заметил: если Скрэпер не узнает, за что его преследуют, у него не будет шансов избежать наказания. – Льюис почти шептал, но шёпот этот оттенялся яростным присвистом. – Кто поплачет оттого, что старого скрягу забрала Дикая Охота?

— Не нам решать, кому плакать, а кому нет. Равно как решать, кто заслуживает наказания.

— А если как раз нам? Если хоть однажды мы решим что-то действительно важное?

Гэбриэл наконец снова посмотрел на напарника – долгим взглядом разноцветных потусторонних глаз.

— Я не доложу об этом начальству, потому что ты мой друг, Саймон. Но если ты хочешь решать подобные вещи, тебе стоит попросить отца подыскать для тебя другое тёплое местечко.

Бледные щёки Льюиса вспыхнули румянцем ярким, словно леденцы.

— Ах да. Как я мог забыть, с кем разговариваю. – Развернувшись на каблуках, напарник надвинул шляпу на брови так резко, будто клинком взмахнул. – Пошёл ты к фоморам, Форбиден, – тебе среди них самое место. Я отказываюсь участвовать в том, что твоей милостью будет дальше.

Гэбриэл провожал взглядом одинокую невысокую фигуру в чёрном, быстро смешавшуюся с толпой. Порциями выпустил сквозь тонкие губы воздух из лёгких – хотя хотелось ругательства.

Ощутив, как холод возвращается в разум и под кожу, вернулся в дом. Один. Туда, где ждал немой вопрос в лице Морган, несчастная мать и безучастный ребёнок в кандалах, прощания, слёзы, мольбы спасти сына…

Гэбриэл Форбиден любил свою работу. Но порой эта любовь слишком тесно сближалась с ненавистью.

* * *

В дом Скрэпера они вернулись втроём, когда на город уже наползали ранние зимние сумерки, посланцы самой долгой ночи. Тоби шёл с ними – безропотно, ничего не спрашивая, будто ему до собственной судьбы не было никакого дела.

Вести мальчика в штаб было бессмысленно: когда явится третий фомор, Тоби должен быть рядом. Чтобы они могли защитить его – или проводить за грань. Если Охота его заберёт, ребёнок точно не заслужил, чтобы рядом не было неравнодушных защитников, но те, кому не повезёт дежурить в штабе этой ночью, едва ли годятся на эту роль.

Дверь конторы Скрэпера оказалась открыта. Заперев мальчика с зажжённой свечой в том самом чулане, где он прежде проводил немало времени (благо засов снаружи позволял), Морган с Гэбриэлом отправились наверх, навстречу ещё одному едва ли приятному разговору.