Книга Заклятья метели. Колядки других миров, страница 15 – Софья Ролдугина, Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, и др.

— Где Льюис? – лишь на верхней ступеньке, когда их уже не могли слышать, решилась спросить Морган.

— Ушёл. Отказался в этом участвовать, – подчёркнуто ровно сообщил Гэбриэл.

Баньши вскинула снежно-белую бровь:

— Серьёзно? Отказался и ушёл?

— Он сын барона Грейфорда, Морган. Даже если он решит больше никогда не приходить, ему ничего не будет. И с голоду он не умрёт.

— Ты тоже.

— Я умру с голоду по причинению справедливости.

— Или по добрым делам, стремление к которым ты так не любишь показывать?

Гэбриэл стукнул в дверь, за которой скрывались жилые комнаты.

— Закон – про справедливость. Не про добро. – Единственно верные слова оставляли горечь на языке. – Льюису стоило понять то же.

Скрэпер открыл не сразу – к изумлению Гэбриэла, приодевшийся в приличный костюм и шёлковый жилет с вышитыми на нём малиновками и золотыми пуговицами (sic!). Когда же старый скряга проводил Инквизиторов в комнату, где ночью они принимали Охотника, Гэбриэл некоторое время отказывался верить собственным глазам.

Всё же те определённо взирали на йольское дерево у стены, демонстрирующее неумело повязанные ленточки, йольское полено, приготовленное у очага, и стол, на котором красовалась плетёная корзина с яблоками и пшеничными колосьями. С корзиной соседствовали сласти, замкнутая в солнечный круг хлебная косичка с тмином и кусок той самой традиционной свинины, аромат которой витал в доме Кэрренсов.

— Племянник… принёс полено. В дар, как положено. Он каждый год предлагал, я отказывался, а теперь вот принял, – заметив замешательство Инквизиторов, ворчливо отчитался Скрэпер. – И трапезу праздничную… Купил, что нашёл. Хоть развеялся немного, а то всю ночь в кошмарах такое видел… Будто какой дух опять заглянул. – Он передёрнулся, словно вылезшая из воды собака. – А это ведь последний мой Йоль, выходит. Может им стать. Стоит и справить его как следует, коль такая оказия. А то в последний раз я с сестрой праздновал, ещё когда жива она была… – Угрюмо поправив ленту на дереве, старик пошаркал к одному из пустых стульев, в кои-то веки ждавших гостей. – Я бы к племяннику пошёл, да не нужны им визитёры, которые за мной сегодня явятся… Садитесь тоже, поешьте. Что вызнали?

Гэбриэл с Морган сели. А вот поесть вышло не сразу – учитывая, что сперва они честно поведали вызнанное.

Цвет лица Скрэпера по мере рассказа менялся, как в калейдоскопе: от нездоровой серости в ответ на известия о том, как в действительности погиб его клерк, до яростного багрянца ближе к концу.

— Где он? – взревел старик наконец. – Где этот мелкий ублюдок Тобиас?!

— Мистер Скрэпер…

— Надеюсь, в клетке в штабе вашем сидит, как положено?! Каких змеюк сам на груди пригрел!!!

— Не о Тоби вам стоит думать, мистер Скрэпер, – устало проговорил Гэбриэл, изо всех сил гоня прочь мысль «Льюис был прав». – Злость вам не поможет. Только раскаяние.

— Раскаяние?! В том, что, возможно, только возможно, по моей вине погиб тот, чей отпрыск вырос убийцей?! Гнать надо было всё их семейство взашей, пока мог! И отца, и сына, и к порогу обоих не подпускать, чтобы они и их гнилая родня не создавали проблем приличным людям!

Гэбриэл считал себя терпеливым, разумным человеком. Никогда не забывающим, в чём на самом деле состоит его долг, исполняющим его беспристрастно, не делящим людей на достойных и недостойных. Уж точно не читающим проповеди и не пытающимся никого исправить.