Книга Бей или умри, страница 137 – Софья Ролдугина

Он скосил на меня взгляд. Сейчас, в полутени, его глаза странным образом отражали свет и казались тёмно-тёмно-зелёными, а не чёрно-серыми.

— Для тебя, может, особенной опасности и не было, Трикси-кан, а я ходил по грани.

От него потянуло ментальным холодком.

— Мастер Ригуми не брезгует жестокими наказаниями, что ли?

— Вообще-то Шаа весьма терпелив, – откликнулся Итасэ задумчиво. – Но для подмастерьев и старших учеников подвергать младших опасности – табу. И обманывать своего мастера, обещая ему одно, а делая другое – тоже. Ты помнишь каменные столбы в мастерской?

— Сталактиты и сталагмиты? – уточнила я машинально, перекинув ему визуальный образ.

— Да, вот это, – выдохнул он, сомкнув веки. – Знаешь, там внутри каждого пятого камня – человек. Он думает, чувствует, испытывает жажду и голод, страх, не может уснуть – и перестать существовать тоже. Некоторые выходят, спустя годы, и становятся гораздо сильнее прежнего. Но некоторые остаются. Знаешь, что такое быть камнем? Это когда пытаешься двинуться каждой частичкой себя, но даже моргнуть не можешь. И постоянно хочется… дышать, просто дышать.

Я задержала дыхание, но не выдержала и полминуты, запаниковала. Голова кружилась, и перед глазами плыла золотая пелена.

— Ты… уже был там? В камне?

— Один раз, – уклончиво ответил Итасэ, переворачиваясь на бок. – Стало интересно. Шаа вытащил меня через четыре сета. Обратно я не хочу, пусть даже и знаю, что теперь сумею выбраться сам.

— Да уж… – Меня передёрнуло. – Отлучение от мастерской кажется действительно не очень строгим наказанием. И я совершенно точно не хочу сердить Ригуми Шаа впредь.

— Иногда я завидую созидающим совершенство, – признался Итасэ неожиданно. – У них там простые нравы. Если навредил пациенту, ошибся – попрощайся с кожей. С пальца, с ладони, с руки, смотря насколько велик вред. До заката лечить себя нельзя, но потом считается, что вина искуплена.

Я представила – и мне стало дурно. Хотя вообще-то, если задуматься, в сравнении небытием в камне такая боль – не худший выбор. К слову, о созидающих совершенство…

— А ты не знаешь, где находится мастерская Аноры Лэккен? Вроде бы Оро-Ич велел Соулу идти туда.

— Хочешь навестить Орсу? – заинтересованно приподнялся на локте Итасэ. Он по-прежнему был бледен, но не смертельно, а в обычной своей призрачной тональности. То ли сгусток тумана, то ли человек, то ли видение – нормальное для него состояние. – Я покажу дорогу. Недурная мысль. Через несколько сетов Орса наверняка уже будет здорова, и я бы тоже хотел увидеть её и убедиться, что всё в порядке. Если перед кем я и виноват, то перед ней, пусть и считается, что за неё отвечал брат.

Невольно я улыбнулась.

Мне нравились перемены в Итасэ. Его раковина-язвительность никуда не исчезла, но иногда створки приоткрывались, и тогда становилась видна жемчужина, прекрасная, сияющая. Такую хочется спрятать на дне морском от чужих глаз, сохранить для себя – пусть даже в воспоминаниях.

— Почему бы и нет? Но сначала надо зайти домой, перекусить, переодеться, искупаться… Ах, да, может, и Айку ещё отыскать, я давно хочу познакомить эти две микрокатастрофы.

Итасэ посмотрел на меня с вежливым интересом.

— Ты всё-таки затаила зло на мастера, Трикси-кан? Хочешь разрушить Лагон, и так отомстить ему? О, безжалостность обиженной женщины не знает пределов.