Книга Бей или умри, страница 233 – Софья Ролдугина

— Тебя что-то удивляет, Трикси Бланш?

Хороший вопрос.

— Неравнодушие, наверное, – честно попыталась я облечь в слова смутное ощущение, поднимающееся изнутри. – Вы можете делать… ну, что угодно. Но почему-то заботитесь о Тейте. И обо мне. И о многих других тоже. Почему?

Мастер не сразу ответил. Он глухо постучал пальцем по полу, подманивая шрахов; рыжий наглец тут же подбежал и поднырнул под большую ладонь, а его чернобурая подружка настороженно косила глазом, продолжая облизывать пустую уже пиалу. Тишина давила на уши, и подумалось вдруг, что этому миру ужасно не хватает часов.

Не ради определения времени, а чтоб тикало что-то в такие тягостные, давящие минуты.

— Иногда мне снится сон, всегда один и тот же, – заговорил он наконец. – Там я бессмертен – так, словно смерти нет, как нет времени для твоего друга Лао. И новые миры ждут меня за каждой открытой дверью, и не нужно никаких усилий, чтобы перейти грань, только намерение. Мне снится бесконечное странствие, и я знаю, что настанет срок – и сон сбудется, но это случится не раньше, чем я покину Лагон навсегда. На это меня обрекает моя суть – неугасающая жажда жизни. Но я никогда не вижу того же пламени в других.

Взгляд его вдруг потемнел и наполнился… нет, не жалостью, а иным чувством, в основе которого была любовь – незнакомого мне свойства, всеохватывающая и глубокая, словно океан. Я захлебнулась вдохом; стало ясно, отчего Ингиза боялся встретиться с мастером лицом к лицу, а ещё – из чего рождалась та сумасшедшая, непреодолимая привлекательность.

Самые убийственные приворотные чары сплетаются из такой бесцельной и бескорыстной, похожей на сострадание любви.

— Вы иные, – продолжил мастер. – Вы цепляетесь за жизнь отчаянно, однако совершенно не цените её и готовы жертвовать ею. Полны страха – и необыкновенно отважны. Ваши миры жестоки; ни рождение, ни воспитание не обязывают вас ни к милосердию, ни к справедливости, однако вы являете и то, и другое… Я не могу наглядеться, Трикси Бланш, сколько бы ни смотрел, и не могу отвернуться. Спроси о чём-то другом.

В горле почему-то стоял комок, а глаза пекло. Я с трудом вздохнула; мантры про логику и рациональность давно не помогали.

По ноге мне мазанул пушистый хвост – чёрный.

— Шрахи вас совсем не боятся.

Нормальный вопрос напоминает мало, ну и ладно.

— Они пакостники и лакомки, – улыбнулся Оро-Ич. – Я дозволяю им и то, и другое, и потому они доверяют мне. Однако их привязанность к той, что позволила им быть в этом мире, гораздо глубже.

Ох… Если перефразировать – ко мне прониклось искренней любовью воплощение хаоса и внезапных неприятностей. Впрочем, после Тейта не привыкать.

Скорей бы его увидеть…

Пиала выпала из моей руки и покатилась, дребезжа. Я вздрогнула от неожиданности – надо же, не заметила и едва не вырубилась. Впору порадоваться, что терапевтическая беседа возымела действие, но, как назло, столько всего ещё хочется узнать!..

— Мастер, а вы догадывались про Кагечи Ро?

Уголки тёмных губ дёрнулись.

— Я уже говорил, Трикси Бланш, что я не всеведущ. Вина за то, что произошло, лежит на мне. Я нуждался в Ингизе, в том, чем он обладает теперь, и желал вернуть своих учеников… даже тех, что уже стали мастерами, – скупо и ровно ответил он, и эта сдержанность заставляла верить каждому слову. – Но не ценой жизни Танеси Тейта – или любого из вас.