Книга Бей или умри, страница 235 – Софья Ролдугина

Он замолчал, однако я почувствовала недосказанность.

— Но?..

— Но волна уже поднялась, – ровно произнёс мастер. – И она больше, чем мне думалось, и её надо опрокинуть… но то не твои заботы, Трикси Бланш – пока не твои. Тебе нужно отдохнуть.

Оро-Ич был прав, целиком и полностью. Да я и не собиралась возражать, теперь-то… честно говоря, все силы уже уходили только на то, чтобы держать спину и не заваливаться постепенно на подушки, которые стали что-то слишком большими и мягкими просто для сидения. В голове крутились обрывки фраз долгого, кое-где чересчур честного разговора; мастера не хотелось отпускать, потому что подспудно я знала – нескоро вновь появится шанс вот так легко задавать вопросы и получать ответы, дарующие не успокоение, но духовную наполненность… может быть, даже цель.

«Как рыцарские доспехи на вырост», – подумалось вдруг, и Оро-Ич почти беззвучно рассмеялся.

Ну, что ж, повеселила высшее существо – уже хорошо…

И тут сполохом мелькнула странная мысль.

— Мастер, скажите… – Я с трудом ворочала языком, но сидела по-прежнему прямо, ай да я. – Вы вот говорили про свой народ… что не было ни голода, ни войн, ни болезней. То есть… то есть вы изжили алчность… и жестокость… и избыточное потребление там всякое, да? – Он слушал, не перебивая. – Но ведь что-то осталось. Ну, пороки… или вроде того. В чём вы боялись… ну, погрязнуть?

Оро-Ич застыл, точно заледенел – а затем посмотрел на меня по-иному, с новым интересом.

А может, мне просто так показалось.

— Мы страшились недеяния, – выговорил-выпел он тихо, точно боялся, что слово его укусит. – Когда не желаешь причинять зла никому и ничему, когда видишь, сколь далеко простираются последствия одного-единственного поступка – великим становится соблазн не делать ничего, чтобы не нарушать равновесия. Поэтому я приветствую в Лагоне странников из иных земель и миров. Ингизу, который не боится судить и ошибаться; Эрнана Даймонда, жертвующего без колебаний и умеющего побеждать; Танеси Тейта, который действует без оглядки… тебя, Трикси Бланш, способную на любовь без сомнений, не теряющую разума и не ищущую выгоды. О, да, вам страх недеяния не знаком.

Мастер Лагона говорил всё тише, а я инстинктивно наклонялась, тянулась к нему, чтобы расслышать – и эмпатически, и физически, почти бессознательно. В какой-то момент он придержал меня за плечо, не давая совсем завалиться на пол, и внезапно поцеловал.

…учитывая чёрный раздвоенный язык, это был самый откровенный поцелуй в моей жизни – и одновременно самый целомудренный. А потом я закопалась в разросшиеся подушки, сгребла в охапку шрахов, одуревших от такого бесстрашия, и вырубилась.

Разбудил меня громовой чих прямо над ухом и хвост, мазанувший по лицу.

Декорации вокруг не изменились – тот же каменный мешок без единого окна, мягкие серые драпировки, раскиданные подушки для сидения. Шрахов нигде не было видно; наверное, отоспались и удрали пакостить с новыми силами.

Хорошо бы к врагам.

Внутренний хронометр показывал, что выключило меня часов на двенадцать по самым скромным прикидкам, и не сказать, чтоб отдых вернул ясность суждений. Осоловело моргая, я обошла свою импровизированную темницу – раз, другой, третий… На четвёртом, кажется, круге почувствовала, что по ногам дует, раздвинула драпировки и обнаружила туннель, резко ныряющий вниз. Вёл он в смутно знакомую комнату с бассейном; на потолке там вращались абстрактные световые узоры, а сбоку виднелся ещё один длинный извилистый ход к крохотному закутку с удобствами.