Книга Вершины и пропасти, страница 194 – Софья Ролдугина

Горло у него сдавило так резко, что сперва он даже не понял, что произошло. И, лишь падая с тхарга на холодный песок, плашмя, спиной, осознал:

«Мэв».

Это её сила, обманчиво спокойная, как глубокая вода, заставила свисающие сбоку ремни окулюса обернуться вокруг шеи – и сжаться так, что на мгновение у Алара в глазах потемнело, и он даже не ощутил толком боли от падения. Почти не сознавая, что делает, он подтянул морт, раздирая и ремни, и сам окулюс, и даже верхнюю часть накидки; сел, захлёбываясь кашлем – и ощутил горячие руки, поддерживающие его.

— Тайра… Мэв, она, кха-кха…

— Тебя скинула и к войску поскакала, – мрачно ответила Тайра. – Ну-ка, глотни воды… Ишь, как тхарга гонит.

— Вот ведь дурища, – выдохнул он, часто моргая; ресницы слиплись, а горло саднило, точно он песка вдохнул по скудоумию. – Погоди… А Рейна где?

— За ней скачет, – откликнулась Тайра ещё мрачней. – Думаешь, тебя одного наземь скинули?

Сквозь муть, застилающую взгляд, сквозь пылевую взвесь в воздухе и редеющий мрак Алар углядел наконец два силуэта, мчащихся к багровым вихрям садхама, подсвеченным лучами восходящего солнца, и грудь пронзило мучительной, тянущей болью.

— Дурочки, – пробормотал он и с трудом поднялся на ноги, шатаясь. – Обе дурочки… Тайра, погоди тут, я…

— Да куда тебе?! Едва стоишь!

— Я сказал – подожди здесь! – рявкнул он, теряя терпение, и Тайра отшатнулась.

Стало мерзко – от самого себя; но времени оставалось слишком мало, чтоб терять его на извинения, и Алар просто поцеловал упрямую кьярчи в висок, невесом обняв; затем отодрал от края собственной накидки полосу, наполнил её морт, заставляя отвердеть, вскочил – и полетел следом за двумя всадницами, на белом тхарге и на крапчатом.

На фоне клубов алого песка, взметнувшихся до самого неба, они казались совсем крошечными.

«Вот ведь дурочки, – звенело в голове тревожным набатом. – Вот ведь… А и я-то хорош, разиня, остолоп».

Спутника он загнал в меч, и теперь клинок жалобно дрожал… или, быть может, это его собственная рука дрожала. Глотка огнём горела; перед глазами плавал туман. Алар двигался, конечно, куда быстрее, чем его своевольная ученица и её подружка, но всё-таки недостаточно споро; догнать их до того, как они достигнут вражеского войска, пока ещё укрытого за садхамом, никак бы не получилось. Недолго думая, он собрал морт упругой волной – и отправил перед собой, наделяя одним стремлением.

«Вернуть назад».

Тхарги, настигнутые врасплох, загарцевали на месте, высоко вскидывая лапы, а затем обмякли – и поплыли назад, приподнявшись над песком, а вместе с ними – и всадницы. Мэв пыталась противостоять, но куда там! Рейна, недолго думая, обвила её своей зачарованной верёвкой и спеленала, как младенца; девочки кричали друг на друга – голоса уносил ветер, и ветер пах солью, железом.

Так пахнет безжизненное море – или горячая, живая кровь.

— Неужели получилось? – пробормотал Алар.

…а затем над вихрями садхама вздыбилась новая, более чудовищная и смертоносная волна.

Войско Радхаба оправилось от первой неудачной атаки – и атаковало вновь, но теперь уже прицельно; садхам буквально смело – верней, он шарахнулся вбок, стремительно уменьшаясь в размерах, и полетел всё быстрей и быстрей.

Две всадницы на обмякших тхаргах двигались куда медленнее, несмотря на постоянно вливавшуюся морт.