Книга Opus 1, страница 136 – Евгения Сафонова

— О чём это? – Казалось, её вопроса Герберт не услышал. Подперев подбородок рукой, он смотрел на экран планшета, где метались цветные столбики эквалайзера. И лежал рядом (теперь, на третий вечер, уже лежал), даже как-то мечтательно полуприкрыв глаза, внимая светлой побочной партии.

— Симфония? – Ева сама призадумалась над ответом. С «Неоконченной» всё было не так просто. – А тебе как кажется?

Некромант обвёл пальцем край почти опустевшей кружки. Слушал, пока свет лиричной мелодии в конце экспозиции не уступил место вступительной теме-эпиграфу – гнетущей, мрачной и торжественной, как тяжёлая поступь судьбы, – чтобы затем, высоко над тревожным волнением скрипок, повторно запел главную партию печальный гобой.

— Человек и рок. Любовь и смерть. Мечта и реальность. Их противопоставление. Их борьба. – Губы Герберта дрогнули в невесёлой усмешке. – Думаю, во всех случаях в конце победит не первое.

— Ты прав, – вспоминая минорный финал, признала Ева. Осмыслила всё, что он сказал, и горделиво добавила: – Во всём, пожалуй.

За два вечера, которые по обоюдному желанию они завершали «музыкальной паузой», Ева успела понять: в глубине души венценосный сноб – тонкий ценитель, не пасовавший ни перед сложными хитросплетениями полифонии Баха, ни перед дерзкими гармониями позднего Бетховена. И Рахманинова (и не только его) он действительно понимает.

И её игру оценил не потому, что к виолончели прилагалось симпатичное личико.

— Как, по-твоему, мы убьём дракона? – всё-таки спросила Ева, терзаемая любопытством и не самыми хорошими предчувствиями.

— Отправимся в его логово. Вместе с Мираклом – мы обо всём договорились. Постараемся, чтобы финальный удар нанесла ты, но, полагаю, пророчество не обидится, если он падёт от наших рук… учитывая все обстоятельства. – Указательный палец Герберта рассеянно стучал по глине в такт музыке. – Затем я погружу его в стазис. В нужный момент подниму, и мы разыграем нападение на столицу и твою героическую победу. Всё просто.

На словах и правда звучало просто. Но поскольку Эльен успел поведать Еве кое-что о здешних драконах, она сильно сомневалась, что на практике выйдет так же.

Тот самый дракон, которого ей предстояло одолеть, был одним из немногих представителей своего вида, ещё обитавших в Керфи. Он гнездился в заброшенном замке не столь далеко от Шейна (пара часов конным ходом), на пустынных землях, куда забредали разве что глупые коровы да овцы. Сотню лет назад огнедышащая зверюга досаждала людям периодическими налётами на города и деревни; когда же те всерьёз взялись за истребление его сородичей, дракон разумно счёл, что лучше поумерить пыл. С тех пор он и засел в замке, предпочитая поддерживать с людьми нечто вроде вооружённого нейтралитета. Шейнский дракон был одним из старейших и, соответственно, сильнейших, так что люди тоже не горели особым желанием с ним воевать – все предыдущие попытки выкурить гигантскую ящерицу из каменного гнезда заканчивались горой рыцарей средней степени прожарки, законсервированных в собственных доспехах.

— Ты уверен, что в пророчестве речь о драконе? Эльен говорил, тот дракон сидит у себя в замке и никого особо не трогает… Только скотом с пастбищ подкармливается. И то не слишком наглеет.

— Не знаю больше ни одного претендента на роль страшного смертоносного чудища, обитающего на Шейнских землях и способного «явиться» до конца года.