Книга Карнавал лжи, страница 242 – Евгения Сафонова

— Я и терплю. Я вообще не жалуюсь. Просто… Один мой друг… Его брат когда-то умер, и он пустил его в своё тело. И теперь их телом управляет то один, то другой. – Лив надеялась, что объясняет более-менее понятно. Хотя бы менее. – Я подумала…

— Двоедушие? – Заклинатель, который до сего момента казался спокойно дремлющим, моментально открыл глаза. – Ты говоришь о Двоедушии?

— Вряд ли девочка знает, что это, – мягко напомнила Мечница, в свою очередь закончив притворяться спящей.

— Это богомерзкий обряд, запрещённый Ликбером Великим. Вот что это. – Заклинатель впивался в лицо Лив пристальным взглядом тёмных глаз. – Кто этот друг? Кто сделал это с ним?

— Его учитель, – нехотя буркнула девочка, мигом пожалев, что завела этот разговор. – Он их с братом воспитывал.

— Имя!

— Я не знаю.

Даже если бы Лив знала, конечно, она всё равно не сказала бы. Не после услышанного.

Однако сейчас взять с неё действительно было нечего.

— Он колдун?

— Ага. – Поскольку Джеми с Алексасом любили своего учителя, лучше не помогать Заклинателю его найти. А обмолвишься о том, что учитель братьев – альв, и круг поисков значительно сузится: вряд ли по Аллиграну разгуливает так много альвов.

— А как зовут твоего друга?

Не обманываясь ласковым голосом волшебника, Лив промолчала.

— Ну же. Скажи. Мы не сделаем ему ничего плохого… просто поговорим.

— Не скажу, – тихо и упрямо вымолвила девочка.

— Не скажешь – и вылетишь из Школы, ещё не поступив. – Интонация Заклинателя в один миг сменилась на ледяную.

— Если ты забыл, Джейд, вопрос о принятии ученика решается голосованием Шестерых. – В голосе Иллюзиониста тоже хрустнул ледок: едва слышно, почти совершенно скрывшись за привычной шутливостью. – На твоё слово есть слова остальных пятерых.

…вид Заклинателя вдруг чем-то напомнил Лив дракона, которому только что посулили дюжину сочных овечек, а потом посадили на цепь и оставили глотать голодные слюнки.

— Так когда мой друг не управляет своим телом, – сказала девочка, решив всё же закончить вопрос, – он тоже оказывается в темноте?

— А бывает так, что братья разговаривают друг с другом? Как будто человек говорит сам с собой?

— Постоянно!

— Вот видишь. Будь твой друг в темноте, вряд ли он смог бы разговаривать с братом.

— И где же он тогда?

— Как я понимаю, смотрит на мир… вместе с братом. Видит то, что в этот миг видит его тело. Слышит то, что слышит его тело. Чувствует то, что чувствует его тело.

— Но только это? – Вдруг осознав правду, Лив расширила глаза. – Он же не может ничего сделать сам, верно?..

— Его руки, ноги, губы и глаза подчиняются другому человеку. – Иллюзионист накрыл её ладошки своими, словно в знак утешения. – Он двигается помимо своей воли. Он смотрит туда, куда не хочет. Его губы размыкаются, когда он хотел бы смолчать.

— То есть темнота даже лучше?..

— Возможно. В чём-то.

Шею, о которой Лив забыла на время разговора, снова обожгло.

Неуверенно покосившись на Заклинателя, девочка всё же подалась вперёд – к уху Иллюзиониста и его золотым кудрям, пощекотавшим губы.

— А вы не можете как-нибудь ему помочь? – прикрыв рот ладонью, прошептала она. – Чтобы у них у каждого снова стало своё тело?

— Если познакомишь меня со своим другом, – заговорщицки прошептал тот в ответ – тоже на ухо, нисколько не смущаясь испепеляющего взгляда Заклинателя, – попробую.