Книга Карнавал лжи, страница 243 – Евгения Сафонова

— Правда?..

— Я ведь наследник Ликбера как-никак. – На миг отстранившись, кончиком пальца Иллюзионист задорно поддел её нос. – Что-то да могу.

Лив просияла одновременно с тем, как Арон и Странница шагнули вперёд, соткавшись из темноты Штолен, – и трое волшебников вскинули головы с одинаковым напряжением.

— Скажите, что у вас хорошие новости, – произнесла Мечница безнадёжно.

— Не знаю, хорошо это или плохо, но мой брат не лгал. Таша действительно наверху. – Обведя всех присутствующих усталым взглядом, амадэй посмотрел на спящего дракона. – И, надеюсь, мы сможем завтра прибыть в нужное место в нужное время.

— Вот уж не думал, что перед вами даже директор Школы Колдунов не устоит, – изрёк Иллюзионист несколькими часами позже, осторожно закрывая дверь в комнату, за которой осталась спящая Лив. Они вернулись в цвергское Приграничное уже под утро, но, прежде чем поспать, решили выпить и поужинать в комнате… хотя девочка даже еды не дождалась. – Вы бы его попросили заодно прикрыть свою гнусную лавочку. Было бы хоть какое-то утешение мне перед смертью, если завтра Зельда увидит меня и решит, что я слишком прекрасен, чтобы существовать, и достоин украшать собою разве что небеса.

— Утешу вас тем, что я завтра тоже могу умереть, – сказал Арон отстранённо, вышагивая из одного угла гостиной в другой, размышляя о чём-то. Когда амадэй поворачивался, концы шёлкового пояса подлетали ласточкиными крыльями. – Бессмертие бессмертием, но от меча Зельды оно меня не спасёт.

— Или от меча вашего брата, – подметил Заклинатель, на сей раз устроившийся в кресле у очага рядом с Мечницей, которая прихлёбывала из глиняной кружки забористое цвергское пиво. Странница удалилась в другую спальню – в последний раз Мастера видели, как она сидит на одной из кроватей, скрестив ноги, закрыв глаза. Бледное лицо её было таким отрешённым, что не оставалось сомнений: разум её отправился туда, где никому из братьев и сестёр её не догнать. Возможно, искал замок Зельды.

Возможно, просто решил отдохнуть от человеческого общества.

— Вряд ли. Во всяком случае, не сегодня.

— А когда?

— Когда он наиграется. Получит то, чего хочет.

— И чего же он хочет?

— Я догадываюсь. Но даже я не смогу сказать точно, пока он не объявит, что получил своё.

Иллюзионист сощурился, глядя на дверь, будто мог слышать, как за ней тихонько, с присвистом дышит Лив, – безмятежно, как дышит во сне самый обычный ребёнок, которому не нужно завтра отправляться туда, где едва ли место детям. Учитывая обстоятельства, Мастера не решились бы оставить средство связи с Палачом в предгорном трактире. Конечно, они могли позаботиться о её безопасности; конечно, девочке и без них мало что могло угрожать… но с этой мыслью нужно было сжиться.

Ни один из ныне живущих преемников Ликбера до сей поры дела с юными драконьими избранниками не имел. И свыкнуться с неуязвимостью Лив им было не так-то просто.

— Повторюсь, – произнёс Вермиллион, – но иногда мне кажется, что вы им восхищаетесь.

— Не восхищаюсь. Уже нет. – Фортэнья шелестела при ходьбе. Шорох шёлка напоминал шуршание листьев: так по осени они, медленно умирая, кружат в своём первом и последнем воздушном танце. – Но я до сих пор чувствую вину перед ним. И я помню, что он любил меня. А я любил его.