Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 129 – К. Дж. Уиттл

— Сочувствую, – шепчет Вивьен.

Она думает о собственном ребенке, который ушел из мира, прежде чем окреп, и о годах невысказанного желания полюбить любое другое дитя.

— Однажды вечером за ужином Джим рассказал мне о своем друге, который работал санитаром в больнице. Он нашел мальчика, брошенного в вестибюле. Мать родила его, а потом сбежала. Представляете? Джим просто рассказал мне интересную, на его взгляд, сплетню, но я уже не могла перестать думать о ребенке, этом оставленном сиротке… – Глаза Сьюзен уже были на мокром месте, грудь вздымалась и опускалась под тяжестью рассказа.

— Что было потом?

Хотя Вивьен догадывалась и сама, ей хотелось услышать это от Сьюзен.

— Я умоляла Джима привезти этого ребенка к нам, говорила, что он мне нужен. Мне сейчас стыдно за это, но я даже сказала, что нашему браку конец, если не будет по-моему. – Ее голова опустилась от воспоминаний о том отчаянии. – И каким-то образом он это провернул – не спрашивайте меня как. Две недели спустя ребенок был у меня на руках, и мы назвали его Тристаном.

Воцаряется тишина: Вивьен, погруженная в историю Сьюзен, практически чувствует, с каким облегчением и радостью та ощутила вес младенца на руках.

— Вы явно очень его любили!

— Да. Надеюсь, он это знал. В младенчестве он сильно страдал коликами, но я не жаловалась, даже когда он плакал всю ночь. Я была так счастлива! Часами качала его на руках, пока ему не удавалось заснуть. Эх, если бы утешать его было так же легко, когда он подрос…

— Он успевал в школе? – спрашивает Вивьен.

— О, он был блестящим учеником, но немного одиночкой. В конце концов он нашел свое место и завел друзей. Более того, он практически каждую неделю оказывался в новой компании. То одевался во все черное, как ребята-металлисты, то доставал мешковатые джинсы и просил купить ему скейтборд, – усмехается она.

Но потом ее улыбка исчезает, когда всплывает другое воспоминание.

— Не знаю, рассказал ли он это вам, но несколько лет назад, приехав как-то домой, он узнал об усыновлении. Худший день в моей жизни. Я никогда не видела его таким злым. Он сразу же собрал вещи и вернулся к себе. В конце концов мы помирились, но я не уверена, что он целиком оправился.

— Мне он ничего не сказал, – признается Вивьен.

— Однажды ночью Тристан позвонил домой (говорил так, будто выпил пару рюмок) и понес чушь: мол, он нашел свою настоящую мать и больше во мне не нуждается. Я впала в отчаяние, а он уже на следующий день все отрицал, пытался отшутиться.

— Я знаю, у него бывали трудные дни, Сьюзен. Не стоит придавать тем словам большого значения. – И Вивьен коснулась плеча Сьюзен.

— Спасибо… О боже, кажется, я выпила слишком много портвейна. Пожалуйста, не болтайте нигде о том, что я сказала. Никто больше не знает. Я знаю, что могу вам доверять: вы ведь заботились о моем мальчике, когда меня не было рядом.

— Конечно. Я ничего не скажу.

Сьюзен поворачивается, чтобы уйти, но останавливается и роется в сумке.

— О, это же для вас! Я нашла это в квартире Тристана. – И она протягивает Вивьен небольшой белый пакет с ее именем на лицевой стороне.

С бешено колотящимся сердцем Вивьен берет его и опускает в сумку. Она смотрит, как Сьюзен исчезает за дверью и снова растворяется в толпе скорбящих. Подождав несколько минут, Вивьен покидает туалет и сразу же выходит из паба.