Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 128 – К. Дж. Уиттл

— Ну, зато вы все сблизились с ним в его последние годы, – говорит Вивьен.

— Кажется, с ним виделся только Дэйв, они обменялись парой сообщений. Лично я не видел Тристана с университета, – сообщает Фергус.

— Я тоже, – пожимает плечами Эдди. – Его выгнали после той драки, так что мы даже на выпускном не смогли пообщаться.

Вивьен переводит взгляд с одного на другого, на третьего и понимает, что они не лгут. Почему же Тристан сказал ей, что они видятся каждый месяц и даже планируют вместе отдохнуть? И почему он не упомянул, что его выгнали из университета за драку? Тристан – и драка?

— Можно вас кое о чем спросить? – говорит Вивьен. – Тристан носил очки в университете?

— Ага, – кивает Дэйв, – без них он ничего не видел.

Осушив свои пинты, трое парней (нет, мужчин) встают и прощаются. У них план, говорят они Вивьен, вернуться на поезде в Лондон и выпить за друга во всех пабах, где они вместе бывали студентами. Глядя им вслед, она улыбается про себя при мысли о том, какое их ждет похмелье, и о том первом – ужасно грустном – похмелье Тристана.

Потянувшись за тростью, Вивьен поднимается – и поражается тому, как трясутся ее собственные колени. Как ее отцу удавалось прикончить бутылку виски за вечер субботы и гордо ходить трезвым? Она заглянет в туалет, а потом поедет сразу домой, решает Вивьен. В дамской комнате, стоя у зеркала, она вытаскивает из сумочки помаду и аккуратно подкрашивает губы. Последний взгляд на свое отражение – и Вивьен ахает при виде Тристана прямо за ее плечом.

— О! – Вивьен оборачивается, но здесь только она одна.

В зеркале она теперь видит только сушилку для рук возле своего плеча. Вивьен сжимает руками раковину, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Врач предупреждал ее, что галлюцинации – побочный эффект гипоксии, со временем они должны пройти. Скорее всего, две большие порции виски, принятые слишком рано, слегка ее взбудоражили.

— Спасибо, что прочли заупокойную, – раздается голос, и Вивьен снова ахает.

Но на сей раз это не галлюцинация. Из кабинки выходит Сьюзен. Тени под одним ее глазом так сильно размазались, что стали похожи на фингал.

— Простите за то, как я себя вела, пока вы лежали в больнице, – глядит она на отражение Вивьен в зеркале.

— Даже не переживайте об этом. У вас был шок, – отмахивается от извинений Вивьен. – Как думаете, что бы Тристан на все это сказал?

Сьюзен даже минуты не раздумывает:

— О, ему бы не понравилась вся эта суета. Он никогда не любил сборища, даже в детстве.

— Правда? Каким он был в детстве?

— Необычным мальчиком, вот уж правда. Мы с Джимом всю жизнь за него тряслись. Мой муж и я не из тех, кто много говорит о чувствах. Каждый из нас привык справляться с переживанием. А вот у Тристана постоянно случались эмоциональные всплески. Он то ненавидел меня, то в меня вцеплялся. Иногда становилось неловко…

Все это Сьюзен говорит отражению Вивьен в зеркале. Кажется, ей проще смотреть туда.

— Представляю, как это было трудно, – произносит Вивьен почти шепотом, чтобы не разрушить странные чары, навеянные алкоголем и зеркалами; только бы дверь не открылась и никто не вошел.

— Понимаете, он ведь нам не родной. Мы с Джимом годами пытались завести ребенка. У меня случался один выкидыш за другим, что чуть не разрушило наш брак. Джим даже съехал от меня на несколько месяцев. В те времена о таком старались не распространяться. Джим клялся, что ему хватает для счастья лишь его и меня, и ребенок вовсе не обязателен… Но мне он был нужен. Мне так хотелось покачать его на руках. Только об этом и могла думать.