Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 125 – К. Дж. Уиттл

— Вы рано, – внезапно раздается голос из-за фотографии.

С другой стороны стойки к Вивьен идет огромный мужчина с густой темно-рыжей бородой.

— Ой, извините, да… – бормочет она. – Я с похорон Тристана. Я… плохо себя чувствовала, поэтому ушла до… э-э… погребения.

— Не могу вас винить, моя дорогая, я даже службу не смог выдержать. Я Билли, хозяин этого заведения. Что вам принести?

Вивьен сначала не понимает, о чем это он, но потом вспоминает, где находится.

— Виски…

Кажется, она не пила виски с тех пор, как подростком попробовала отцовское, но это кажется правильным ответом.

— Сегодня в этом пабе денег ни с кого не берут, – говорит Билли, передавая ей неожиданно полный стакан с толстым дном.

Вивьен благодарит его и возвращается к своему столику. Она пересчитывает шесть пустых стульев и перечисляет имена по порядку: Стелла, Мэттью, Джанет, Гордон, Мелвин и Тристан. Как так вышло, что она последняя? Она теперь одна. Но она ведь старше всех в группе и должна была уйти первой. Все умерли, как и предсказывали числа. Все, кроме Тристана: ему оставалось еще пять лет. Он всегда утверждал: числа должны подталкивать гостей званого ужина к смерти; потому, видимо, взял дело в собственные руки и сам решил свою судьбу. Возможно, теория Вивьен всего лишь теория – она начиталась детективных романов… И тут у нее начинает пульсировать голова. Она хватается за виски. Кажется, будто кто-то схватил ее за уши и хорошенько встряхнул. Все потеряло смысл. Смерть Тристана, числа, званый ужин, с которого все началось. Она помнит остальных гостей в мельчайших подробностях, помнит детали их смертей, но образы хаотично витают в голове. Потерянные нити и ложные следы… Единственное, что Вивьен знает наверняка, – осталась только она. Может, она и в ответе за все смерти? Это кажется неправильным, и все же…

Вивьен делает глоточек виски и изумляется резкому привкусу торфа, жжению в горле. У нее кружится голова, но одновременно приходит озарение. Будь Тристан здесь, он бы пристально наблюдал за ней своими светло-голубыми глазами; он бы просил ее не терять самообладания, беспокоился бы о ней. И боль от тоски по нему снова пронзает ее; в глубине души она знает, что не встретит больше никого, кто понимал бы ее так, как он.

Внезапно дверь паба распахивается, и внутрь решительно заходит кудрявая женщина с похорон. Замечает фотографию Тристана и, как и Вивьен, на мгновение улыбается, но тень улыбки так же быстро исчезает.

— Вы, должно быть, Элли? – спрашивает Вивьен, и та вздрагивает.

— О да, извините. Мы знакомы? – Она берет у Билли бокал белого и идет к Вивьен.

— Нет. Я Вивьен, приятельница Тристана, он рассказывал о вас. Довольно часто, честно говоря.

— Правда? Я виделась с ним несколько месяцев назад. Мы немного поболтали в пабе, но с тех пор я больше ничего о нем не слышала…

Элли смотрит на свои руки: на ногтях облупился фиолетовый лак. В ее локонах проглядывает седина. Она пыталась макияжем перекрыть темные круги под глазами, но горе не скроешь.

— Посидите со мной? – спрашивает Вивьен.

По-прежнему кутаясь в пальто, Элли кивает, глядя в стол, но не на вино, а мимо него. Ее горе безмерно и удушающе, словно она вошла в паб с огромной тяжестью на плечах.

— Жаль, что я проявила такую нечуткость во время встречи. Я так мало расспрашивала его, все время болтала о детях и работе…