Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 34 – К. Дж. Уиттл

— Не узнаем? – переспрашивает Гордон, а затем достает из кармана маленький черный конверт и бросает его в центр стола, словно фокусник.

Джанет мелодраматически ахает. Все взгляды обращаются от Гордона к конверту, на котором четко написано имя Стеллы.

После званого ужина Гордон наблюдал, как расходятся остальные гости. Надевая пиджак, он заметил конверты Стеллы и Мелвина, все еще лежащие рядом с их столовыми приборами. Инстинктивно он сунул их в боковой кармашек своего портфеля. На улице он последовал за Джанет и Мелвином, которые вместе неспешно прогуливались по тротуару. Когда они забрели в бар местного отеля, он остановился снаружи, в тени, глядя, как они садятся у окна. Джанет хваталась за руки Мелвина через стол, ее нелепая грудь колыхалась перед его лицом. Гордон обнаружил, что не может оторвать от нее взгляда: это странное сочетание отвращения и интереса снова шевельнулось в нем. Позже он поймал черное такси и, должно быть, в пути задремал: показалось, что такси резко остановилось у зеленых ворот на их тихой улице в Уондсворте всего лишь через пару минут. Он быстро расплатился с водителем, на цыпочках прошел в дом и поднялся по лестнице в их спальню. Элизабет крепко спала, что всегда вызывало в нем зависть. Его тело ныло от усталости, однако он понимал, что пока не может лечь спать. Ему нужно было что-то сделать со всей поглощенной едой, с вином. Опустившись на кровать, он сбросил с себя одежду и прилег рядом с Элизабет, всего на минуту…

Проснулся он несколько часов спустя: утренний свет проникал сквозь деревянные ставни, а Элизабет нигде не было. Гордон решил, что жена отправилась на утреннюю пробежку. Рот и язык Гордона были словно войлок, голова тяжелая. Он не мог перестать думать о пище, проваливающейся все дальше во внутренности, о своей идеально сбалансированной пищеварительной системе, которая взывала о помощи. Тогда он вскочил с кровати и склонился перед унитазом в ванной. Из-под раковины он быстро выудил запасную зубную щетку и с облегчением наблюдал, как стейк, красное вино и клейкий переваренный картофель плюхнулись в унитаз.

— Гордон, что ты делаешь?

Внезапно возникшая позади него Элизабет переводила взгляд с зубной щетки в его руке на содержимое унитаза.

Когда они впервые встретились в университете в Эдинбурге, он рассказал ей о булимии, которая преследовала его в подростковом возрасте. «Но теперь я с этим покончил», – уверял он ее, а она, держа его за руку, рассказывала совершенно неподходящую случаю историю о том, как она не ела три дня, когда ее бросил первый парень. Когда проблема с булимией возникла снова (во время напряженного рабочего периода), Гордон решил, что это единичный случай, и не стал сообщать Элизабет. Но постепенно, за последние три года, переедание, а затем рвота стали частью его повседневной жизни.

Элизабет была в ярости.

— Почему ты мне не сказал?! – кричала она снова и снова, не слушая его безупречно обоснованных объяснений.

В итоге он пообещал, что этого больше не повторится, а она согласилась не рассказывать о его болезни ни их дочери, ни кому-либо еще.

— Занимаешься этой ерундой после всех лекций о питании и заботе о теле? – спросила почти самодовольно жена.

Этот комментарий задел его, и позже тем же утром Гордон не мог не вспомнить о нем, стоя перед камерами в «Утреннем шоу». Когда его спросили о диете с яблочным уксусом, он запнулся, начал отвечать, но затем замер, усомнившись в себе. В студии повисла тишина – та гнетущая, ужасающая тишина, которая бывает только в прямом эфире на телевидении или радио. Ведущая смотрела на него, в предвкушении приподняв идеальные брови. Секунды тянулись мучительно. Кровь стучала в висках, тревога все нарастала, а потом заполонила его всего. Наконец Гордон пробормотал что-то об отсутствии научных доказательств, и в эфир пустили рекламную паузу. После съемок продюсеры повторяли, что все в порядке, но он видел их разочарованные лица.