Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 62 – К. Дж. Уиттл

Хмуро глядя в зеркало, Мелвин спрашивает себя, как бы его гордый и верный отец воспринял жизнь, которой сейчас живет единственный сын. Что бы он сказал о лжи, обмане, тайных свиданиях за спиной у больной жены? Он с отвращением смотрит в свои карие глаза и качает головой. Мелвин знает: отец возненавидел бы его. Не о таком сыне он мечтал. Не желая больше возвращаться к столу, Мелвин снова моет руки, пряча их под краном, и гадает, на что еще они способны. Неужто на большее, чем просто изменять? Прошлой ночью, когда он поправлял подушки под головой спящей Мэри, в голову закралась коварная мысль. Если она не переживет очередной рецидив, Мелвин наконец сможет любить Кристиана открыто, без чувства вины. Глядя на умиротворенное лицо жены, он опустил взгляд и понял, что держит подушку в ладонях, впиваясь пальцами в ее мягкое нутро. Он мог бы покончить с этим – ради Мэри. Прямо сейчас положить конец ее страданиям раз и навсегда… И распрощаться с собственным чувством вины и разочарования. Он склонился ниже. Она спала так неподвижно. Ее невероятно исхудавшее тело под одеялом было таким хрупким, грудь едва вздымалась, словно она уже была мертва. Он поднес подушку к ее лицу – и вдруг она тихо застонала, склонив голову набок. Словно очнувшись, Мелвин отпрыгнул назад, уронил подушку на пол, затем аккуратно положил ее обратно на кровать. Конечно, он никогда бы так не поступил. Никогда.

Он бросает последний взгляд в зеркало, развязывает галстук-бабочку, засовывает его в карман и снимает пиджак. Вернувшись к столу, оглядывается и видит: вон там начальник Мэттью оживленно беседует с Робин, которая, похоже, довольно быстро оправилась от горя. Она опрокидывает бокал шампанского и кладет руку на его плечо в полосатом пиджаке. Плечо на самом деле ниже ее собственного, отчего все это напоминает сцену, где взрослый хвалит милое дитя. Он лучезарно смотрит на нее. Ни дать ни взять гордый сын с пятичасовой щетиной. Мелвин качает головой и снова гадает, как Мэттью мог так поступить. По крайней мере, отец Мелвина к своим пятидесяти четырем прожил неплохую жизнь, но вряд ли то же самое можно сказать о том, кто умер в двадцать девять. И тут его мысли неизбежно переходят к Мэри – та изо всех сил борется за жизнь.

Мелвин застает Вивьен и Тристана за оживленным разговором. Их светлые головы почти соприкасаются, локти на столе – словно зеркальное отражение.

— Ну, Вивьен, довольна собой? – спрашивает Мелвин. – Джанет была очень расстроена, когда я сажал ее в такси. – Он наливает себе еще бокал шампанского. – Выпью еще один на дорожку.

— На еду денег не жалели, – бормочет Вивьен, когда из кухни появляются еще два официанта с подносами, полными блинов с копченым лососем и нежных волованов.

— Все лучшее для Мэттью, – говорит Тристан, накладывая себе слоеную закуску.

В молчании все трое уходят в собственные мысли.

— Знаешь, до всего этого я никогда не верила в судьбу или всякие там знаки. Я всегда считала, что человек сам управляет своей жизнью, – говорит Вивьен.

— Ох, не знаю, Вивьен, – вздыхает Мелвин, только теперь замечая шум вокруг него. – Иногда мне кажется, что моя жизнь настроена идти по заранее заданному пути, что бы я ни делал.

— Не могу выбросить из головы мой конверт. Я так зла, что потеряла его! Иногда мне кажется, что день моей смерти наступит уже вот-вот, а иногда – что он будет через пять или даже десять лет, – продолжает Вивьен. – Раньше я не задумывалась о возрасте, но в последнее время думаю только о нем.