Книга Семь причин убить ваших гостей, страница 64 – К. Дж. Уиттл

Имя Вивьен оказалось слишком сложным для трехлетнего Чарли, поэтому он с первой встречи называл ее Вави, что ей очень понравилось. Вивьен зарывается носом в его мягкие волосы и вдыхает сочетание детского шампуня, чеснока и яблочно-ирискового аромата. Чувствуя крепкую хватку маленьких ручек, Вивьен снова удивляется, как она могла так долго обходиться без прикосновений. Были редкие рукопожатия на встречах, короткие объятия при встрече со старыми друзьями, но она уже много лет ни с кем не обнималась. Спустя всего пару минут после знакомства Чарли забрался к ней на колени и протянул потрепанную книжку «Это не мой лев». Внезапная близость на мгновение сбила с толку, но беззаботность мальчика помогла собраться, и, когда Вивьен дочитывала историю, его вес уже казался успокаивающим, а маленькая влажная ладошка на ее сухой, старой руке – какой-то правильной. Она даже пожалела, когда малыш слез и вернулся к Кэт.

Живя с Чарли, Вивьен словно проходила ускоренный курс по воспитанию ребенка. Много лет она мечтала о детях, пока они не превратились в раздражающий фон в магазинах, ресторанах, на свадьбах и вечеринках. А тут вдруг воплотились в настоящего, живого, кричащего, все разбрасывающего малыша. Чарли был нетерпеливым учителем: требовал от Вивьен понимать бессвязный лепет, обниматься, когда ему вздумается, и развлекать его чем угодно, что привлекло непостоянное внимание. Все это одновременно истощало и оживляло. Он раскидывал руки и просил «гладить» его по любому пустяку, например, когда она говорила «нет» («нет, нельзя так много печенья»), или когда он видел страшный момент в мультике. Или просто потому, что ему хотелось. Она восхищалась способностью малыша выражать эмоции и доносить до нее буквально все.

— Что готовит мама? – спрашивает она Чарли, трогая его веснушчатый нос.

— Мама сожгла еду, – отвечает он, широко раскрыв глаза от ужаса и веселья. – Пахнет фу-жасно.

Затем он спрыгивает с ее колен, хватает маленькую красную машинку и мчится обратно на кухню, чтобы официально объявить о прибытии Вивьен. Та усмехается про себя, снимая пальто и бросая его на диван, тем самым добавляя хаоса. Кэт всегда старается помочь по дому – готовит ужин, стирает, убирается в ванной, – но, надо признать, не так уж она в этом и хороша.

— Может, поедим пиццу? – появляется из кухни довольно смущенная Кэт, а Чарли идет за ней.

— Я сварю зеленые спагетти, – успокаивает ее Вивьен. – Это быстро.

— Вкуснотища! – ликует Чарли и тут же хватает пульт от телевизора.

Двадцать минут спустя они втроем сидят за кухонным столом, уплетая пасту с песто. Чарли с набитым ртом рассказывает об отрывке из «Свинтусов» Роальда Даля, где «мистер Свин ест червей, а не спагетти!» Не в силах закончить фразу, мальчик запрокидывает голову и широко открывает рот, обнажая наполовину пережеванные спагетти и полный рот крошечных, идеально белых зубов.

— Сегодня тебе лучше? – спрашивает Кэт, когда смех Чарли стихает достаточно, чтобы они смогли поговорить.

— Намного, благодарю, – кивает Вивьен. – Нужно просто меньше пить вина.

Помимо болей в спине и бедрах, она перенесла еще одно состояние фуги. В субботу она встретилась со старым другом в Вест-Энде. Они пошли на спектакль, затем – выпить по бокалу вина. Около половины двенадцатого Вивьен поймала такси. В два часа ночи бедная Кэт пережила настоящее потрясение, услышав стук во входную дверь и обнаружив на пороге растерянную Вивьен. Вивьен не хотела наводить переполох и объясняться, поэтому списала все на слишком большое количество спиртного. Но в глубине души она очень обеспокоилась из-за внезапного возвращения фуги. Кажется, все началось с «Серендипити». Снова эти числа. Как семь маленьких бомб замедленного действия, готовящихся взорвать семь разных жизней. Хотя Вивьен отвлекли новые соседи, званый ужин все еще не давал ей покоя. Целых две юных жизни оборвались. Многие ночи она просиживала в постели, листая блокнот и стопки распечаток. Была ли она права насчет Джанет? Если да, то смерти наверняка прекратятся. На поминках Мэттью Мелвин пообещал расследовать ее теорию, но с тех пор от него не было ни слова. В группе «Серендипити» тоже никто давно ничего не писал. Поэтому она отправила письмо Мелвину напрямую: не выяснил ли он чего-нибудь? Но ответа не получила. Она мысленно сделала себе заметку снова с ним связаться.