Книга Фау-2, страница 116 – Роберт Харрис

Хотя сердце колотилось, голова оставалась холодной и ясной. Гийом не погиб. Он воевал на стороне немцев. Он прячется, раненый, судя по всему. И носа высунуть не смеет из дому. Поэтому, даже если все ушли, Гийом должен быть здесь. Он наверняка слышал, как Кей стучала в дверь, как входила, как заглядывала в кухню и поднималась по лестнице.

Кей медленно повернулась, ожидая увидеть его за спиной. Но проход к двери был свободен, так же как и путь по коридору и лестнице. Девушка спустилась до площадки второго этажа и с нее оглядела прихожую. Вымощенный белой и черной плиткой пол был пуст. Едва ли Гийом прячется в одной из спален, а значит, он или в гостиной, или, что вероятнее, поскольку в гостиной холодно и неуютно, в кабинете отца. Наверняка прислушивается.

Кей прикинула расстояние до парадной двери. Можно побежать к ней, но это, скорее всего, побудит его выскочить и броситься наперехват. Разумнее идти обычным шагом. Девушка пошарила взглядом в поисках чего-нибудь способного сойти за оружие, но не нашла. Ладно. Она расправила плечи. Вперед.

Кей спустилась по ступенькам, пересекла прихожую, открыла парадную дверь и вышла. Ключ так и торчал из замка. Она заперла дверь и вернула ключ на притолоку. Окна кабинета выходили в сад, шторы были задернуты. Ей представилось, как Гийом, чуть раздвинув плотную ткань, наблюдает за ней. Кей подавила инстинктивное желание поспешить и размеренным шагом пошла по траве. Когда оставалось полпути, калитка открылась, вошли доктор, мадам Вермюлен и Арно.

Бельгийцы удивленно остановились. Кей приблизилась к ним.

— Вы целы, – сказала она. – Слава богу.

— Что вы здесь делаете? – холодно осведомился доктор Вермюлен.

— Пришла убедиться, что с вами все в порядке. – Голос звучал сдавленно, высоко, фальшиво, поэтому она добавила излишне бодро: – Не знаете, где упала ракета?

Арно внимательно смотрел на нее.

— Мы ходили узнать, но близко подойти не смогли. Похоже, взорвалась где-то в полях.

— Повезло, значит. – Ей удалось улыбнуться. – Ладно, раз с вами все в порядке, я пошла. Увидимся вечером.

Вермюлены стояли у нее на пути. Кей сдвинулась с места, и на миг показалось, что Арно остановит ее. Он словно решал, как быть.

— Да, – сказал молодой человек. – Так будет лучше.

Он отошел, и мгновение спустя Кей миновала калитку.

На площади рядом с собором она замахала английскому джипу, в котором сидели капрал и двое рядовых. Машина пересекла мощенное камнем пространство и затормозила.

— Да, мэм? – обратился к ней капрал. – Что-то случилось?

— У меня есть основания считать, что в доме поблизости прячется немецкий солдат.

В самом центре пусковой зоны полка, на полпути между Схевенингеном и Вассенаром, на покрытой лесами и дюнами равнине километрах в двух от моря, лежал Дойндихтский ипподром: овальная беговая трасса протяженностью в восемь фарлонгов^[41], с тремя трибунами, построенная перед Первой мировой войной. Именно здесь должны были состояться торжественные похороны огневого взвода лейтенанта Штока.

Графу не хотелось идти. Через четыре дня после бомбардировки Пенемюнде на кладбище, спешно сооруженном близ железнодорожной ветки, в братскую могилу опустили более сотни гробов. Он даже не знал, в каком из грубо сколоченных деревянных ящиков покоится тело Карин. Но на прошлое, как на предлог, не сошлешься, тем более в данной ситуации. Гибель этих людей отчасти и на его совести. Воздать им последние почести – его долг. Поэтому, как только «Фау–2» полетела на Мехелен, а пусковая команда эвакуировалась с места старта, Граф оказался на переднем сиденье зайделевского «кюбельвагена»; на заднем расположились сержант Шенк и фельдфебель.