Книга Фау-2, страница 67 – Роберт Харрис

Позади раздался громкий стук. Она обернулась и вскрикнула от удивления. За дверью черного хода стоял мужчина, прижавшись перекошенным лицом к покрытому морозным рисунком стеклу.

— Не пугайтесь, – сказал Вермюлен. – Это всего лишь мой сын.

Он отпер дверь. Хромая, вошел молодой человек с маленьким мешком. Плюхнул его на стол, сразу повернулся к Кей и сдернул с головы кепку, обнажив густые и темные волосы, коротко постриженные по бокам, но длинные на макушке.

— Это Арно, – представил сына доктор и тихо сказал ему что-то по-фламандски.

Парень поклонился, взял руку Кей и поцеловал. Он был примерно ее возраста, лет двадцати пяти, очень бледный, но симпатичный. Лицо мокрое от дождя. Черты заострились от голода, подумалось Кей. Глаза у Арно были темные и очень живые.

— Рад познакомиться с вами, – произнес он по-английски с сильным акцентом. Потом порылся в мешке, достал четыре картофелины, покрытые липкой грязью, подмигнул, улыбнулся и заявил с гордостью: – Voilà!^[23]

Кей улыбнулась в ответ. Украл в чужом огороде, догадалась она.

Перспектива сытного ужина привела Вермюленов в почти веселое настроение. Арно снял мокрую куртку, уселся и принялся стягивать сапоги. Госпожа Вермюлен помыла картофель в раковине, положила в кастрюлю и поставила на плиту. Потом вскрыла банку с мясным жарким и вывалила во вторую кастрюлю. Доктор вышел через другую дверь в холодную, темную комнату и вернулся с бутылкой «адвоката». Он разлил ликер по крошечным рюмкам и раздал всем. После чего предложил тост: «À l'amitié!»^[24] Кей по очереди чокнулась с хозяевами. Сладкий, тягучий напиток навел ее на мысли о заварном креме и о Рождестве, отчего на минутку взгрустнулось.

Они сидели вокруг плиты и смотрели, как варится картошка.

— Перед уходом нацисты забрали весь наш урожай картофеля, – с горечью промолвил Вермюлен. – Как будто в Германии он не растет!

Госпожа Вермюлен подала картофель и жаркое. Доктор налил еще по наперстку адвоката. Ели бельгийцы жадно и молча, Арно опустил голову к самой тарелке. Когда он закончил, мать отдала ему остаток своей порции, и сын с волчьим аппетитом проглотил добавку. Пару раз Кей бросала тоскливые взгляды на остальные принесенные ею продукты, но Вермюлены явно решили приберечь их для другого раза. При таком темпе потребления хватит на неделю. Кей отругала себя за одну эту мысль – у нее есть возможность подкрепиться завтра в офицерской столовой. Когда все поели, госпожа Вермюлен помыла тарелки и выдала каждому по дольке твердого и горького английского армейского шоколада.

— Можно спросить, что вас привело в Мехелен, мадемуазель? – спросил Арно по-французски.

— Боюсь, я не вправе это разглашать.

— Но вы работаете где-то поблизости?

— Если честно, я сама не знаю, где это место. Мне завтра в восемь утра нужно прибыть на службу, а я не уверена, смогу ли найти дорогу.

— О, так мы можем нарисовать карту! Как называется улица, скажете? – Молодой человек ухмыльнулся. – Или это тоже секрет?

— Вроде это улица Конингин-Астридлан.

— Ну конечно мы ее знаем! Главная дорога на юг. Там у бошей был штаб.

— Теперь там наш штаб.

Принесли лист бумаги, нашли карандаш. Трое Вермюленов уселись, сдвинув головы, и, время от времени споря между собой по-фламандски, начертили нечто вроде схемы пути.