Книга Ложка меда в канистре бензина, страница 36 – Марина Серова

— Удивлена? — на сей раз не утверждает, а именно спрашивает Алька, мягко улыбаясь.

Зачем ей мое удивление?! Ну играет подруга, ладно, главное — чтобы не заигралась. Представляю, как бы она удивилась, увидев меня… в процессе работы!

— Удивлена, да, — легко соглашаюсь я.

Некоторое время мы молчим. Вдруг Алька… пардон, госпожа Мира спохватывается:

— Жень, картины ты успела рассмотреть?

А, так тут еще и картины!..

— Вон там, за поворотом, возле лестницы…

Ох, я и лестницу как-то не особо заметила. Встала, пошла. Лестница, разумеется, готическая и кованая вся — не только перила и основа, но и ступени тоже в виде стилизованных корней и ветвей деревьев. Глянув влево, я увидела три большие картины в тяжелых рамах. Какие-то фантастические пейзажи и нереальные персонажи. Сюр? Импрессионизм? Абстракционизм? Фэнтези-арт? Не в чистом виде, но сочетание всех этих направлений.

Подойдя поближе, я поразилась гармонии между тремя картинами — не триптих, но явно общая идея. Это вызов всему, что привычно и понятно, приглашение к созерцанию не просто тайны, а изнанки мироздания, демонстрация того, что мир многомерен и значительно более сложен, чем видимое его отражение. Что-то от англичанина Генри Фюзели, еще в восемнадцатом веке предложившего фантастическую живопись на основе мифологических и фольклорных сюжетов, но у него там страшно — кошмары, фурии… А здесь — легкие линии, переходящие в вихри, переплетение символов, очень похожих на каббалистические, но, если приглядеться, это парят крылатые человеческие фигуры… Ландшафты трансформируются в нечто, напоминающее арабскую вязь, а она — в стаю птиц с человеческими глазами… Как же это возможно?! Искривление реальности за счет многомерности пейзажа, наполненные смыслом и символизмом детали, и все это очень ярко, но цвета не кричащие, не кислотные, не вызывающие ряби в глазах, а просто насыщенные, выделенные оттенками. Тени подчеркивают свет — как у американского перуанца Бориса Вальехо, только без присущей его живописи эротической мифологии, разбавленной современными представлениями о пространстве и времени. Удивительные картины! Они словно дышат и предлагают дышать вместе с ними, их жизнью, или войти в них, раздвинув границы возможного, проникнуть в мир нереальной гармонии.

Я просто зависла, погруженная в этот удивительный мир. Картины не отпускали. Весь Алькин магический антураж меркнет по сравнению с этой магией! Художник, нет, создатель, — гений… Кажется, я выразила свое потрясение вслух.

— Благодарю, — прошелестело у меня над ухом.

Дернувшись от неожиданности, резко повернула голову и напоролась на разрисованное лицо госпожи Миры с лукавой улыбкой Альки. Мягко обняв меня за плечи, она просто сказала:

— Регинка нарисовала в прошлом году…

— Что?!

— Ох, ну хоть чем-то я смогла тебя удивить! — засмеялась Алька, возвращаясь к столу.

Да, удивила. До сих пор мне не приходилось видеть картин Регины, и я думала, что девочка просто рисует… Вот Алька так и говорит, что нарисовала, но это же не рисунки — это миры! А Регина — создатель миров. Тогда, на набережной, при нашем первом серьезном разговоре, Игорь поделился планами заняться «раскруткой» племянницы, и ведь он прав — такие удивительные работы достойны лучших картинных галерей!