Книга Когда сердце молчит, страница 9 – Ольга Гольдфайн, Валерия Бероева

Беркутом каким-то необъяснимым образом считывает моё состояние:

— Не бойтесь, Милена Юрьевна. Я просто хотел убедиться, что вы в порядке. И… если не возражаете, я вас провожу.

Господи, ну что ему от меня надо? Маньяк какой-то?!

— Это лишнее, Мирон Андреевич, я замужем, и провожатые мне не нужны, — отвечаю резче, чем планировала.

Сердце скачет в безумном танце. Не могу никак унять аритмию, дыхание сбивается, страх сжимает лапы на моём горле.

Мы боимся того, чего не знаем. А никак не могу понять, что за паранормальные способности у этого мужчины. Развитая интуиция? Какая-то высочайшая степень эмпатии? Телепатия?..

— Милена Юрьевна, я знаю, что муж… обидел вас. Не спрашивайте откуда. Просто знаю, и всё. Позвольте, я просто провожу, чтобы знать: вы нормально добрались до дома в такой поздний час.

Секунду колеблюсь, а потом киваю: не хочется выглядеть трусихой.

Мы идём молча, шаг в шаг. Чувствую Беркутова рядом. Уверенного, надёжного, большого, сильного. И странно: это не давит, а как-то незримо согревает.

Первая начинаю разговор, потому что тишина тяготит.

— Вы поздно ложитесь? Гуляете перед сном? Бессонница? — психотерапевт во мне не может без вопросов, помогающих поставить диагноз.

Беркутов смотрит в сторону, будто стыдясь чего-то. Потом нехотя признаётся:

— Вы мне снитесь каждую ночь, Милена Юрьевнаа. Как только закрываю глаза — вижу вас там, где впервые увидел. На границе. В каком-то вязком сером тумане, словно вы не знаете, в какую сторону шагнуть. Вот и я пытаюсь вас удержать от неверного шага…

Я сжимаю ремешок сумки. Руки холодеют, спина становится каменной.

— Это… вам кажется, — говорю севшим голосом.

— Я бывший военный, — усмехается. — Чечня, Сирия. Я знаю, что такое бред. Что такое шизофрения. Видел, как парни от стресса сходили с ума. То, что между нами, — это не галлюцинации. Это что-то другое. Что-то, что цепляет глубже страха. Это… какая-то связь.

Мы останавливаемся около небольшого кафе. Беркутов кивает на вывеску:

— Может, кофе?

Соглашаюсь без слов. Выбираем столик у окна, и я вспоминаю, как увидела мужа с другой. Ноги слабеют, в голову проникает красный туман, руки сжимаются в кулаки, а губы вытягиваются в тонкую линию, лишь бы не закричать от разрывающей меня боли.

— Вам нехорошо? — вглядывается в меня мужчина. — Вы побледнели.

— Да. Простите. Мне плохо. Мне так плохо, что не хочется жить… — слова бесконтрольно выскакивают из меня и падают к его ногам. Я не думала ни о чём подобном, но сказала то, что крутилось в подсознании.

Беркутов действует на меня странным образом. Как опытный супервизор на сессии с начинающим психологом.

Смотрит внимательно. Давно на меня так никто не смотрел…

— Милена, — говорит он серьёзно, — я не лезу в чужую жизнь. Но мне кажется… вы и я сейчас нужны друг другу.

Мне неуютно от этого проницательного, умного взгляда. Кажется, что Беркутов видит меня насквозь.

— Вы предлагаете… дружбу?

Мужчина улыбается.

— Нет. Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной. Но я верю в уважение. В заботу. В притяжение. Поэтому — нет. Я не предлагаю быть другом.

Пауза. Он откидывается на спинку стула, и его голос становится мягким:

— Разрешите мне быть рядом. Без надежд, ожиданий, условностей. Вы мне нравитесь, и меня… тянет к вам. Сильно. Я даже не могу этого объяснить…