Книга Вне подозрений, страница 35 – Юлия Резник

А теперь… Теперь мне кажется, что он меня тупо проклял.

И, да. Я знаю, что Максут меня не простит. Потому что у любого человека есть красные линии. Знала ли я, что захожу за? О, да. Понимала ли, чем это закончится? Ну, конечно. Просто я и представить тогда не могла, как это будет больно.

Но я его не виню. Напротив. Я понимаю. Понимаю настолько хорошо, что от этого хочется выть. И по этой же причине я не звоню ему первой.

Не потому что гордая. Сейчас мне плевать на гордость.

А потому что понимаю бессмысленность этой затеи.

Ведь он не простит. И точка. На его месте я поступила бы точно так же.

Телефон вздрагивает. Сердце делает унизительный кульбит.

Но это всего лишь доставка корма для собаки. С губ слетает истеричный смешок, который, впрочем, практически тут же сменяется ревом. С ума сойти! Почему… Господи, ну почему это так больно?!

Пока я предаюсь унынью, в чате Клуба разбитых сердец идет оживленное обсуждение следующей встречи. Могло ли что-то усугубить мое положение? О, да. Осознание того, что я подозревала даже этих прекрасных женщин. То есть… То есть всех своих близких на тот момент.

Что это? Профдеформация? Почему я готова увидеть только плохое в людях? Потому что знаю, какими мразями они могут быть? Да, но… Разве это повод жить, никому не веря?

Вечер сменяет ночь. Бездарно проходит еще один день. Утром получаю корм и снова долго-долго гуляю с собакой. Когда возвращаюсь — у ворот стоит машина Сашки. Этому еще что надо? Надеюсь, он не собирается со мной мириться. Сейчас я и без этих приколов еле держусь.

Бэт радостно тянет вперед, учуяв хозяина. Пес вообще не понимает человеческих драм. Для него все просто: приехал свой человек — счастье.

Калитка открывается раньше, чем я успеваю дойти до нашего забора. Выпуская бывшего мужа. Вид у него… довольно странный. Не виноватый. Не привычно заискивающий. Скорее, настороженный.

— Ты чего тут? — интересуюсь хрипло.

Он окидывает меня взглядом, и лицо у него меняется. Ну да. Красотка. Сальные волосы собраны кое-как. Под глазами тени. На мне старая толстовка и спортивки с вытянутыми коленями.

— Господи, Зуль… Ты когда в последний раз ела?

— Не начинай. Просто приболела, и все.

— Что-то серьезное?

— Простуда. Ты чего здесь? По делу? Смотри, заражу.

— Да нет. Просто как чувствовал! Думаю, дай заеду.

— Ты гляди, какой чувствительный, — хмыкаю. Злюсь на себя, а срываюсь на Сашке. Который, без сомнения, передо мной виноват. Но это же не повод вести себя как настоящая стерва? Сашка всегда старался быть ко мне чутким. Получалось ли у него? Скорее нет, чем да. Но он старался. И сейчас вон, примчался…

А может, его простить? Да, так и сказать: я тебя прощаю. Ведь я, по правде, уже не держу на него зла. Просто из вредности кочевряжусь. Глядишь, самой станет лучше?

— Кстати, хорошо, что ты приехал.

— Правда? — Сашка перестает трепать Бэт за ушами и так недоверчиво на меня косится! Бедный.

— Да. Хотела сказать, что не держу на тебя зла. Это не значит, что я заберу заявление, и мы заживем как раньше, — добавляю торопливо, глядя на то, как преобразилось его лицо. — Просто знай, что я тебя простила.

— Ладно. Слушай, у тебя точно все хорошо? Ты как будто прощаешься.

— Еще чего! Не дождешься. Просто не хочу носить этот камень.