Онлайн книга «Вне подозрений»
|
Уже потом, когда именинница дрожащими руками продемонстрировала мне свой паспорт, и я поняла, как мы опростоволосились, обернулась. — Вот так совпадение, — сказал он тихо, чтобы никто не услышал. — Это мой брат. Он что-то наделал? Я остановилась. Испытывая непреодолимое искушение соврать. Разыграть удивление. Сказать что-то вроде: «Серьезно? Абас — твой брат?» Может, даже возмутиться, что он никогда о нем не рассказывал. Но у меня сдали нервы. Я так устала… И от себя самой, и от своей лжи, и от этого гнилого дела… — Я знаю. Ах, как же мучительно было наблюдать за тем, как до него постепенно все доходило… И любимое родное лицо немело, становясь совершенно чужим! — Ты меня вообще слышишь?! — Марков стучит кулаком по столу. Я медленно поднимаю глаза, глядя в лицо шефа. — Слышу. — И? — Мне нечего сказать. Он зависает. Видимо, рассчитывал на сопротивление. А у меня нет сил сопротивляться. У меня вообще ни на что нет сил. Доехать бы до дома, лечь в кровать и притвориться, что этого дня не было. — Я допустила ошибку, — говорю ровно. — Ответственность беру на себя. Марков смотрит так, будто я внезапно заговорила на латыни. — Очень благородно. Только мне с твоей ответственностью теперь что делать? — Что положено. — Тогда я тебя отстраняю, — наконец, произносит Марков. — Рапорт на стол. Я почти полгода вела это дело. Но, боже мой, как же мне похер, а! Пусть. Пусть снимают погоны. Пусть гонят с должности. Пусть разбирают по косточкам каждый мой шаг, каждую подпись, каждый приказ. Какая разница? Я сегодня потеряла что-то гораздо большее. — Разрешите идти? — Иди! Кое-как соскребаю себя со стула. Плетусь к двери. Берусь за ручку и, набравшись наглости, оборачиваюсь: — Александр Викторович… а можно… я на больничный? — Что так, Зуль? Заварила кашу, а вы расхлебывайте? — Сил нет. Совсем… Или я тогда сразу на увольнение рапорт. — Она мне еще условия ставит! — злится Марков, доставая из выдвижного ящика сигареты. — Да не ставлю я ничего. Просто… Ну, не могу я! Все. Бобик сдох. — Иди! Посиди две недельки. Может, тут все обойдется малой кровью. Киваю и выхожу из кабинета шефа, чувствуя, как подступают слезы. Чтобы не разреветься на виду у коллег, надеваю солнцезащитные очки. Хотя на улице давно стемнело. Пишу рапорт. Отношу в канцелярию. И еле передвигая ногами, плетусь к выходу. У дежурки меня поджидает Ветров… — Товарищ генерал, разрешите обратиться… Так официально… Ну, да. Ему же первому положена выволочка, возжелай я переложить с больной головы на здоровую. Вот только какой в этом смысл? Качаю головой, дескать, не сейчас. И выхожу на улицу. С пульта запускаю двигатель. Делаю шаг к машине, когда из елок мне навстречу выходит Максут. — Ну, зачем ты здесь? — вздыхаю я, запрокидывая голову к небу, потому что смотреть на него совершенно невыносимо. Сразу хочется плакать. — Хочу понять, какого черта случилось! — А что тебе непонятно? Твой брат у меня в разработке. Ты — под подозрением. Был… — Я?! Он так искренне удивлен… Нужно ли мне еще какое-то доказательство, что Максут обо всем об этом ни сном ни духом? Да нет. Все и так понятно. Я — тетенька смышленая. Что есть сил до боли вгрызаюсь в щеку. Ну, давай, малыш. Ты же тоже у меня не дурак. Пусть до тебя поскорее дойдет, что… |