Книга Институт благородных дракониц. Самозванка, страница 7 – Лафи Сильвер

Служанку звать не надо. Служанка уже здесь с бледным перепуганным лицом стоит перед вами.

— Я... — начала я, запнулась, начала снова. — Я думала, мы переночуем здесь.

— Здесь? — Старший стражник поморщился так, словно я предложила ему лечь в нужник. — Госпожа, это же вертеп. Грязь, вши, по стенам клопы ползают. Как можно здесь оставаться?

А я здесь десять лет живу. И ничего, не померла. Клопы кусают, но ведь не до смерти.

Хотя, это меня прежнюю здесь принимали, а вот для богатой леди все может обернуться иначе.

— Домчим до столицы, найдем там приличную гостиницу, — продолжали уговаривать меня стражники. — Там чисто, светло и грязными тряпками не пахнет. Вам там понравится.

Мне.

Мне там понравится.

Я — служанка, которую в приличные гостиницы и на порог не пустят. А теперь — мне там понравится.

— Хорошо, — сказала я чужим голосом. — Едем.

Страх комом укатился куда-то в живот. Выбора у меня особого не было. Остаться здесь, непременно попаду в лапы местным проходимцам.

О, вечнозанятые духи, спасите меня неразумную.

Или хотя бы не дайте умереть со страху раньше, чем я увижу столицу.

Я ведь немногого прошу?!

Стражники подхватили сундук леди Сибастианы и потащили вниз.

Я поправила юбку — непривычно как-то, ткань мягкая, не то что серое мешковатое платье, в котором можно и посуду мыть, и дрова таскать, и на пол грохнуться, если Убарт пнет.

И стала спускаться по лестнице.

Свет сальных свечей ударил в глаза — чад, копоть. Пахнет здесь так же, как и всегда — жареным мясом, дешевым элем, потом и чем-то кислым, что Убарт выдает за жаркое.

Шумные разговоры и грубый смех.

В зале появился новый мужик в грязной рубахе давит ногтем блоху. Видать, только что пришел. Но я и раньше видела этого типа — он всегда расплачивается медяками, которые достает из-за голенища, от них потом руки воняют хуже, чем от выгребной ямы.

Убарт увидел меня первым. Когда мне еще три ступеньки оставалось преодолеть.

Он стоял у стойки, вытирал свои ручищи об полотенце, на котором пятна от жира не отстирать, даже если кипятить с золой — я много раз пробовала. Рядом с ним на стойке красовалась лужица разлитого эля, и в ней плавала муха. Она дергала лапками, но выбраться не могла.

— Госпожа... — Убарт подошел, встал возле лестницы. Заговорил тихонько, слащаво, словно боялся, что если гаркнет, то леди рассыплется на кусочки. — Вы... уезжаете?

Разговоры резко смолкли. Все уставились на меня. По горящим глазам, я поняла, что они как раз продумывали, как бы использовать появление леди в свою пользу, но вот додуматься еще не успели.

— Уезжаю, — сказала я голосом леди Сибастианы. Эх, и до чего же хорошо этот голос звучал, мелодично, словно песня.

— Но госпожа... — Убарт вытер лоб тыльной стороной ладони. Как же непривычно было смотреть на него сверху вниз, а не снизу вверх, пригибаясь, чтобы не получить по шее. — На ночь глядя... Опасно. Дороги неспокойные. Разбойники. Да и комната у нас лучшая — чистая, от клопов травой обработанная. Я сейчас же распоряжусь... Эранда! — рявкнул он вдруг, — Эранда, корова хромолапая, принеси госпоже грелку! Ужин в комнату! И цветов ей свежих поставь. Такая красивая госпожа к роскоши привычна.

Стоит рядом. Пухлые щеки трясутся, пот капает с кончика носа. Смотрел он на свою Эринду и не узнавал, видел золотистые волосы и дорогое платье.