Книга Институт благородных дракониц. Самозванка, страница 75 – Лафи Сильвер

Мило. Вот только я вдруг поняла, что ни разу не видела у нее цветов. И потом очень странно собирать цветы уже в ночи.

— А я прибежала на крик, — заверила Элинор.

Ректор не стал ничего спрашивать, внимательно посмотрел на обеих девушек и приказал:

— Разойдитесь по своим комнатам.

Ночь не принесла мне покоя. Я ворочалась на кровати, вначале волновалась из-за предстоящей дуэли. Потом подумала, что волноваться глупо, что эти драконы сами легко смогут разобраться. Да и вообще, лорд ректор с легкостью победит этого напыщенного пижона Астери, тут и думать не о чем.

И вдруг я услышала голос отчима.

— Доченька, я так хотел тебе помочь.

Я вскочила. Голос его, но вот интонация такая добрая-предобрая, да и слова тоже хорошие.

Ничего не понимая, кинулась к окну. Там никого не было, выглянула в коридор, и там тоже никого. Может, я спятила?

Посидела на кровати, глядя на луну за окном, но голос больше не появлялся.

Бред какой-то!

И так тут проблем больше, чем следует, не хватало еще и отчима слышать.

Пока не ложилась, невольно в голове стали прокручиваться события последних дней. Пятая смерть. Пять девушек с нашего потока. В этот раз не я оказалась рядом, а Атиния.

Но умирают только те, кто учатся вместе со мной.

Я вдруг вспомнила глаза Атинии. Она виновата отводила в сторону взгляд, солгала про цветы. А еще…

В тот день, когда Ирабель сгорела на лекции и всех нас обыскивали, в моем кармане обнаружился кинжал. Я его точно туда не клала, мне его подбросили. Если хорошенько вспомнить, то подбросить мне его могла только Атиния. Только она близко подходила ко мне перед тем, как нашли кинжал.

И она потом приходила ко мне в комнату, когда я разбирала вещи, после ее ухода обнаружился тот артефакт. Я подумала на Эридику, но теперь слишком много всего произошло.

Наутро я решила проверить свои догадки.

Среди вещей Сибастианы было красивое изумрудное колье. Я положила его в шкаф, чтобы как только откроешь дверцу, его сразу было видно. И пошла завтракать.

Атиния уже сидела за столом, выглядела она измученной — после вчерашнего все были не в духе. Она сидела с тарелкой овсянки, к которой даже не притронулась, лишь рассеянно помешивала ее ложкой.

— Ты как? — спросила я, садясь рядом.

— Плохо, — призналась она. — Опять смерть. Это уже пятая.

— Скоро будет бал, — я нарочно сменила тему. — Лорд ректор сказал, что он состоится в любом случае. Несмотря ни на что.

Атиния подняла на меня глаза.

— Правда? — в её голосе мелькнула искорка надежды.

— Да. Он что очень ждёт меня на балу, — соврала я. — Сказал, что будет танцевать со мной первый танец. И что во время танца расскажет все, что ему известно об убийствах.

Глаза Атинии расширились. В них промелькнуло что-то тёмное, почти неуловимое — и тут же исчезло, сменившись обычной улыбкой.

— Как здорово! — воскликнула она, но голос её звучал натянуто. — Это же невероятно.

— Он сказал, что он уже знает, кто убийца, — продолжала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения к самой себе за эту ложь.

Атиния побледнела ещё сильнее. Её пальцы сжали ложку так, что костяшки побелели.

— Неужели? — выдохнула она. — Это... это же чудесно.

Она улыбнулась, но улыбка была фальшивой, как дешёвое украшение.

В тот момент я поняла — она не рада. Она в ярости.