Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 29 – Диана Маш

Мирослава открыла глаза. Рядом с лавкой стоял Крох. Сердце девушки ухнуло вниз — лицо малыша в полумраке было бледным от ужаса. Он тянул её на себя, беззвучно шевелил губами и мотал головой.

— Что случилось, Крошик? — зашептала девушка.

Приняв сидячее положение, она прижала к себе ребёнка и перевела взгляд на лавку, где должен был спать Зима… но его там не было.

Мужчина лежал на полу, у самой двери. Его мощное тело била мелкая дрожь. Зубы были сцеплены в страшной гримасе. Из горла вырывались сдавленные, хриплые стоны.

— Зима? — громко позвала Мирослава, поспешно поднимаясь с лавки.

Она хотела броситься к мужу, но Крох, преградив ей дорогу, снова дёрнул за рукав и покачал головой. Большие глазки малыша словно умоляли девушку: не подходи близко, не трогай. Но Мирослава не могла просто стоять и смотреть на мучения мужчины. Может, ему снится кошмар и надо разбудить?

Подняв ребенка на руки, она усадила его на лавку, а сама подбежала к мужу, упала перед ним на колени и коснулась плеча.

— Зима, проснись. Не пугай нас, пожалуйста.

Но мужчина не проснулся. Вместо этого его тело выгнулось, как тетива лука. Всё последующее произошло так быстро, что Мирослава не успела даже вскрикнуть.

Его грубая ладонь молнией метнулась вперёд. Пальцы сомкнулись на нежном женском горле и сдавили до боли. В глазах девушки потемнело, в ушах раздался звон. Захрипев, она вцепилась в его руку, пытаясь оторвать её от своей шеи, но, учитывая разницу в их силе, это было бесполезно.

Внезапно Зима открыл глаза. Но принадлежали они словно другому человеку — дикому, страшному, полному такой бездонной ярости, что кровь стыла в жилах. Вместо привычной желтизны — мрачная чернота. Мужчина смотрел не прямо, а будто сквозь неё всматривался в невидимого врага. В его взгляде не было ни капли осознания, ни тени того Зимы, которого Мирослава, как ей казалось, начала узнавать.

Её лёгкие горели, в висках стучало, мир начал плыть перед глазами, пока его вконец не затянуло чёрной пеленой. И тут нечто маленькое и отчаянное со всей своей крошечной силы ударило Зиму по рукам. Забыв про свой страх, Крох колотил отца мелкими кулачками. Он не кричал, только беззвучно шевелил губами, а по побледневшему личику катились крупные слёзы.

Его действия на долю секунды пробились сквозь туман ярости. Взгляд Зимы дрогнул, метнулся на сына. Хватка ослабла, пальцы разжались. Мирослава, кашляя и хватая ртом воздух, откатилась в сторону, прижимая руку к шее, на которой уже проступали багровые следы.

Крох мгновенно кинулся к ней в объятия, дрожа всем телом. Не думая, повинуясь лишь животному инстинкту, вопиющему о том, что нужно спасаться, Мирослава поднялась на ноги вместе с ребёнком. Схватила упавший с лавки мех и, не глядя на Зиму, рванула к двери и выбежала в ночь.

Мороз бил по лицу, но девушка его почти не чувствовала. Сердце колотилось бешено. Ноги сами несли её по тёмной, заснеженной улице. Куда? К кому? В памяти всплыло имя соседки — бабка Зарьяна. Она женщина добрая, должна помочь.

Мирослава, постоянно спотыкаясь, свернула к нужной избе, прижимая к себе укутанный мехом безмолвно плачущий комочек. Свет лучины в окошке стал для девушки спасительным маяком. Убедившись, что за ними нет погони, она постучала в дверь, прислонилась спиной к холодным бревнам и наконец перевела дух.