Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 217 – Сергей Изуграфов

Однажды ему пришло письмо от японцев, пожелавших организовать выставку самурайских мечей в Петербурге. В письме был каталог клинков, составлявших экспозицию. Среди них Тишкин впервые увидел вакидзаси Мурамаса. Его словно огнем обожгло. Да, мечи отличались, но было очевидно, что их ковали кузнецы одной школы. Не исключено, что его клинок ковал один из кузнецов Мурамаса. Если это так, то, продав его, можно собрать денег на операцию. В тот день он и обрадовал жену, которая почти потеряла надежду.

Тишкин решил выставить клинок на международный аукцион. Однажды ему пришло письмо, в котором говорилось, что покупатель готов приобрести его клинок, но с обязательным условием — клинок должен был находиться в Европе. Но как вывезти его за границу? Тогда-то и пришла в голову мысль о совместном участии с японцами в выставке в Афинах. Он выдал свой клинок за один из мечей, принадлежавших музею, и выехал в Грецию. В Афинах к нему пришли в первый же день.

— Кто это был? — спросил Манн, разливая водку по рюмкам.

— Японцы, — ответил Тишкин, беря рюмку и благодарно кивая. — Они не представились. Да и что толку мне с их имен? А потом, они могли назвать любые вымышленные, как бы я проверил? Паспорт бы попросил показать? Так он у них японский.

— Хорошо, что они сказали? — спросил Смолев.

— Сказали, что хотят приобрести меч, о котором я писал. Намекнули, что представляют серьезного и очень влиятельного коллекционера из Японии. Заявили, что вернуть меч в Японию — благое дело, и за это они готовы мне заплатить. А я и уши развесил, — горько усмехнулся Тишкин и, опрокинув в рот содержимое рюмки, захрустел свежим огурцом.

— Что было дальше? — уточнил Манн, умело разрезая кусок жареной баранины и ловко раскладывая ее по тарелкам.

— Дальше? Они пришли на выставку в первый день, я показал им меч. На следующий день мы должны были встретиться вечером, договориться о цене. На встречу пришел только один из них. Сказал, что все в порядке, они готовы заплатить мне девяносто тысяч евро — меньше я просто не соглашался. Он предложил выпить сакэ за успешную сделку. Очнулся я уже в каком-то запертом сарае за городом. Пока работал телефон — отправил жене сообщение, чтобы хоть она не волновалась. Потом и телефон разрядился. Сарай был старый, вроде амбара. Заперли, ни еды, ни воды. В общем, бросили подыхать, сволочи. Перерыл весь сарай, нашел ржавую старую стамеску. Двое суток этой стамеской ковырял стену, пока не стали выпадать камни и не смог протиснуться в щель. Вылез — чистое поле и оливковая роща. Куда идти — непонятно, что делать — тоже непонятно. Пошел куда глаза глядят. Вышел к какой-то ферме — никого! Пошел по дороге. Потом уже вышел на трассу, там транспорт ходит. Какой-то студент подвез до Афин, напоил водой, дал десять евро. У меня ни бумажника, ни документов. Все выгребли гады, подчистую!

— Понятно, — подытожил Манн. — При встрече опознать сможешь?

— Да черт его знает, — с сомнением произнес Тишкин. — По мне, так все они на одно лицо. Хотя, стоп! Нет, главного, пожалуй опознаю. У него бровь одна рассечена вроде как на две половинки. И улыбочка у него такая… тошнотворная! Так бы и врезал!

— Среди них есть кто знакомый? — неожиданно поинтересовался генерал Манн, выкладывая на стол несколько фотографий с первого дня выставки. — Посмотри внимательно, вдруг кого узнаешь!