Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 236 – Сергей Изуграфов

Юноша бережно погладил коня по взмокшей шее, давя в себе горькие всхлипы, быстрой скороговоркой произнес что-то успокаивающее, а затем обнажил танто и стремительным коротким взмахом перерезал животному горло. Струя темной крови хлынула на нежные лепестки сакуры, рассыпанные ветром по дороге, стремительно меняя их цвет от бело-розового к темно-бордовому… Лишь дождавшись, пока конь перестанет вздрагивать совершенно, гонец сотворил молитву бодхисаттве Каннон, прося ее о милосердии. После чего снял притороченную к седлу дорожную суму, закинул ее за спину, накрепко связав тесемки у себя на груди, поправил оружие за поясом и, пошатываясь от усталости, побежал вперед, твердо решив, что он или доставит господину сообщение сегодня же до заката, или на рассвете совершит сэппуку, смыв позор и бесчестье своей кровью.

Ставка главного министра провинции Миямото Йори находилась на холме, сразу за лесом и была организована по всем правилам военного стратегического искусства. Вокруг ставки в несколько рядов были выставлены дозорные — вооруженные нагинатами самураи, а конные патрули регулярно объезжали территорию, стараясь не дать ни малейшей возможности для вражеских лазутчиков пробраться на территорию военного лагеря.

Сегодня господин главный министр проводил с утра смотр войск, после которого последовало совещание с главными военачальниками даймё. В провинции снова стало неспокойно: мятежных феодалов, что были готовы войти в сговор с китайцами с материка против власти сёгуната, по приказу бакуфу необходимо было немедленно привести к покорности, при этом главные предатели должны быть казнены, а остальные — присягнуть на верность сёгуну и пополнить ряды армии даймё.

Выступление против мятежников, засевших в своих родовых замках-крепостях, планировалось со дня на день. Миямото Йори два дня назад отправил весть об этом своему отцу Миямото Мусаши, приглашая его принять участие в боевых действиях, как и раньше, в качестве главного советника в ставке даймё, и вот уже второй день с нетерпением ожидал ответа.

Йори — рослый и сильный мужчина в самом расцвете лет — сидел на возвышении, держа в руках военный веер, в окружении своих военачальников и телохранителей, молча выслушивая доклады своих помощников, когда вдруг со стороны леса раздались крики стражников, выставленных в боевое охранение.

— Что там еще такое? Что за шум? — недовольно поморщился главный министр, коротким взмахом веера подзывая к себе начальника охраны. — Выяснить в чем дело!

Самурай поклонился, затем отдал распоряжение стоявшему рядом всаднику, и тот быстро ускакал в направлении леса. По дороге к нему присоединились еще двое конных.

Спустя некоторое время у ставки показалась странная процессия: три всадника с луками наизготовку медленно сопровождали молодого самурая, который, едва ли не падая на землю от усталости, неверными шагами ступал вперед. Всадники не спускали с самурая глаз, при этом держась от него на безопасном расстоянии. У подножия холма процессия остановилась. Начальник охраны спустился вниз, выслушал самурая и бегом вернулся обратно.

— Это вестовой из Рейгендо, скорее всего, с донесением от вашего отца, — быстро доложил он главному министру. — Стражники заметили его выходящим из леса и пытались не пустить к ставке. Когда он заявил, что у него донесение для главного министра, ему не поверили: решили, что он лазутчик мятежников. Тогда он схватился за меч и крикнул, что будет пробиваться с боем. Лошадь его пала, сам он едва жив от усталости. В последний момент заметили на его одежде мон^[106] семьи Огасавара, весь в пыли. Прикажете забрать у него донесение?