Книга Сладкая хостес для мажоров, страница 10 – Tommy Glub

— Идем в дом, — говорит. — Холодно сегодня…

Внутри пахнет деревом.

Таким, какое можно встретить в дорогих банях и в дорогих библиотеках, и еще в дорогих интерьерных журналах, которые я листала в редких походах к стоматологу в юности. Я никогда не думала, что дом может так пахнуть. У меня в съемной однушке пахнет соседской рыбой и моими собственными духами, и иногда еще чем-то, что готовят соседи, ибо вытяжки в панельке — удовольствие из ряда невозможного…

Я стою у двери и не решаясь шагнуть дальше. На мне грязные ботфорты на каблуке, и на них столько пыли и грязи, что я их в собственной квартире не шла бы дальше. Но парни проходят спокойно, скидывая ботинки как попало. Я наглеть так же просто боюсь.

— Снимай ботинки, — Марк проходит мимо меня в кухню, на ходу стаскивая толстовку со своих плеч и кидая ее на спинку стула. — И сетку эту тоже снимай к чертям. У тебя там, поди, плечи в крови от стенки.

Я смотрю на свои плечи. Действительно кожа красная.

— А где… — начинаю.

— Ванная справа от лестницы, — отвечает Алекс, не оборачиваясь. Он у окна, отодвигает штору, смотрит в темноту озера. — Полотенца в шкафу. Халат на крючке. Не потеряешься, не волнуйся. Горячая вода тоже есть.

Я киваю и иду, все же скинув ботинки, ставлю их носок к носку, как учила мама. Иду на негнущихся ногах, потому что мне все-таки страшно. Я в чужом доме. С двумя мужиками, про которых я знаю только то, что они умеют бить и хорошо водить.

А еще я знаю, что они очень красивые… И это меня расстраивает, потому что… Потому что мне нравится идея остаться с ними на ночь, толком их не зная.

В ванной я закрываюсь на щеколду. Сразу. Это первое, что я делаю, в принципе.

Ванная огромная. Стены в плитке цвета мокрого асфальта, тропический душ в потолке, ванна — отдельная и огромная. На стеклянной полочке — несколько флакончиков, мужских. Гель для душа, шампунь. Я открываю один, нюхаю — пахнет деревом и чем-то цитрусовым.

Это Алекса. Я почему-то сразу это понимаю.

Я смотрю на себя в зеркало над раковиной.

Девочка, на которую я смотрю, не имеет к Маше из провинции никакого отношения. Тушь размазалась тонкими черными ручейками. На щеке — красное пятно от помады, я даже не помню, где это размазалось. На шее — четыре или пять синяков, мелких, овальных — это от пальцев толстяка в малиновом пиджаке еще из клуба, но я не сразу понимаю, откуда это. Мозг работает плохо Сетка на плече разодрана в клочья, через нее видны царапины — длинные, неглубокие…

Я раздеваюсь.

Стягиваю кожаную мини. Топ. Сетку рву на себе сама — больно, потому что она зацепилась за царапины, и я вскрикиваю, и тут же закрываю себе рот ладонью.

В дверь тут же стучат.

— Ты в порядке? — Алекс.

— Да, — отвечаю. — Просто… сеточка. Зацепилась.

— Понятно. Если что — зови.

— Спасибо, все нормально!

Слышу, как он уходит и вздыхаю.

Я залезаю под душ. Включаю горячую, и она меня обжигает, почти до боли. Стою и смотрю, как вода стекает с меня — серая, потом розовая, потом просто прозрачная. Смываю с лица все, тушь, помаду, тональный, пудру. И под этим всем оказывается мое собственное лицо.

Бледное, замерзшее, с покрасневшим носом.

Я сажусь на дно ванной и начинаю плакать.

Без звука. Просто текут слезы, и я их не вытираю, потому что какая разница — все равно вода сейчас все смоет…