Книга Дракон, которого я разлюбила, страница 62 – Милена Кушкина

Экипаж останавливается возле его дома.

Огни в особняке уже давно погашены, и мы в полной темноте пробираемся по дорожке к боковому входу. Ноги заплетаются от усталости, и в какой-то момент я оступаюсь на скользком камне.

Эдмар реагирует мгновенно, ловит меня за талию, притягивая к себе, но его собственные силы на исходе. Тело подводит его, он теряет равновесие, и мы оба тяжело приваливаемся к холодной каменной стене дома.

Мы стоим в узком простенке, тяжело и часто дыша. Сквозь густую листву сада едва проблескивают далекие уличные фонари, бросая на наши лица дрожащие, неровные тени.

Я чувствую жар его тела даже сквозь плотную ткань плаща и слышу, как бешено бьется его сердце.

Эдмар наклоняется ближе. В этом призрачном свете его взгляд кажется почти невыносимым: в нем столько боли, отчаяния и внезапной, острой жажды.

Его рука осторожно касается моей щеки, пальцы чуть дрожат. Я наслаждаюсь этим прикосновением, готовая отдать все на свете, лишь бы эта сладкая мука не прекращалась.

Эдмар наклоняется ближе. Его дыхание опаляет мои губы, и я подаюсь вперед.

Он целует меня. Сначала осторожно, почти невесомо, словно спрашивая разрешения, а в следующую секунду вся его сдержанность рушится.

Поцелуй становится страстным, отчаянным. Я запускаю пальцы в его волосы, притягивая еще ближе, чувствуя, как внутри все горит от этого запретного, безумного притяжения.

Эдмар отрывается от моих губ всего на мгновение, его дыхание обжигает кожу.

— Я должен успеть почувствовать твои губы, — шепчет он, и его голос ломается от напряжения. — Еще раз. Пока меня не казнили, Валери. Пока у нас есть эти чертовы сутки.

И он снова накрывает мой рот своим, лишая возможности думать, оставляя только это безумное чувство запретного страстного танца на краю пропасти.

*Эдмар Вельт*

Ее губы — единственное, что сейчас имеет значение. Дыхание сводит с ума, стук сердца оглушает.

Она вновь в моих руках, и это мучительно и божественно одновременно.

Пять лет я приучал себя к мысли, что Валери Камрон — это закрытая глава, выжженная земля, шрам, который уже перестал болеть.

Я врал себе так искусно, что почти поверил. Ничто не отболело и не забылось.

Но сейчас, когда она прижимается так доверчиво, а ее пальцы путаются в моих волосах, вся драконья выдержка рассыпается в прах.

Внутри меня ревет дракон, который слишком долго томился в клетке запретов. Дракон, который почуял свою добычу.

Мы вваливаемся в дом, едва не снеся какую-то стойку с очередной фамильной безделушкой.

Я не могу оторваться от Валери ни на секунду. В холле царит густой полумрак, но мне не нужен свет, я чувствую ее кожей. Все чувство обострились.

Я вдыхаю едва уловимый цветочный аромат и окончательно теряю рассудок…

Мы поднимаемся по лестнице, спотыкаясь о ступеньки и не прерывая поцелуя. Мир сузился до точки, в которой соединились наши губы.

Мой плащ летит куда-то на ступени. Следом отправляется ее сумочка. Я чувствую жар ее тела сквозь тонкую ткань платья, и он обжигает меня изнутри. Если я не обуздаю этот огонь, то он спалит нас обоих.

Разум? Его больше нет.

Есть только пульсирующая потребность обладать, защитить, забрать свое. Пять лет жажды, спрессованные в одно мгновение.

Мы оказываемся на верхней площадке. Еще шаг… в темноте локтем нащупываю дверь в мою спальню.