Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 2 – Диана Фурсова

По залу прокатился тихий шорох. Кто-то поправил браслет, кто-то сдержанно кашлянул. У дальней колонны одна из дам склонилась к соседке, и в её улыбке было столько удовольствия, что Элине вдруг захотелось рассмеяться.

Не сумела занять место.

Какое именно? Место молчаливой тени? Место женщины, которую не приглашали в хозяйственные комнаты, не знакомили с управляющими, не допускали к родовым книгам и не спрашивали, чего она хочет? Место украшения, которое сперва поставили в зал, а потом решили, что оно не подходит к интерьеру?

Она не сказала этого вслух. Пока не сказала.

— Я понимаю, — медленно произнесла Элина.

Её собственный голос прозвучал тише, чем ей хотелось, но не дрогнул. Несколько лиц тут же повернулись к ней с новым интересом. Видимо, от прежней Элины ждали слёз, просьб или хотя бы побледневшего молчания.

Рейнар тоже посмотрел внимательнее.

— Что именно вы понимаете? — спросил он.

Элина подняла на него глаза.

— Что дом Вальдов очень бережно относится к вещам, которые считает полезными, и очень быстро избавляется от всего, что не сумел использовать.

В зале стало тише. Не громче — именно тише, до неприятного звона в ушах. Где-то за окнами ударил ветер, и тяжёлые стёкла едва слышно отозвались.

Рейнар не изменился в лице, но его взгляд потемнел.

— Осторожнее, леди Элина.

— Почему? — спросила она так же спокойно. — Меня уже лишили права называться хозяйкой. Чего ещё мне следует опасаться? Что у меня заберут уважение, которого здесь никогда не давали?

Старшая леди у камина возмущённо втянула воздух. Кто-то из молодых мужчин усмехнулся, но тут же замолчал под взглядом герцога.

Элина ощутила, как пальцы сами сжались на ткани платья. Не от страха. От того, что она впервые за весь этот кошмар почувствовала под ногами не пустоту, а тонкую, едва заметную опору. Слово, сказанное вслух, не разрушило её. Напротив, будто вернуло ей кусочек себя.

Рейнар сделал шаг вниз с возвышения.

— Вы сохраняете фамилию до особого распоряжения совета, — сказал он уже официальнее. — Вам будет выделено содержание.

— Сколько?

Вопрос вырвался быстрее, чем она успела его обдумать. В зале снова зашелестели. Женщина, которую только что публично отстранили от дома, не должна была спрашивать о деньгах с такой прямотой.

Рейнар едва заметно прищурился.

— Управляющий сообщит вам сумму.

— То есть сейчас вы не знаете.

— Это не предмет обсуждения на родовом собрании.

— Моё изгнание — предмет, а возможность не умереть с голоду после него — нет?

Слова прозвучали резче, чем следовало, но Элина не пожалела. Она слишком хорошо понимала: красивое “содержание” могло означать пару монет, зависимость от прихоти управляющего и бесконечные унизительные просьбы. А если в этом мире всё устроено хоть немного похоже на её прошлую жизнь, женщину без денег очень быстро загоняют туда, где она соглашается на любое условие.

— Леди Элина, — вмешался пожилой лорд с узким лицом и серебряной цепью на груди, — вы забываетесь.

— Напротив, милорд. Я впервые пытаюсь запомнить всё очень точно.

Элина повернула к нему голову и увидела, как дрогнули его тонкие губы. Он ожидал привычной покорности и, похоже, не знал, куда деть женщину, которая в самый неподходящий момент начала задавать простые вопросы.

Рейнар поднял руку, останавливая дальнейшие реплики.