Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 39 – Диана Фурсова

— Вы не обязаны.

— Не обязана. Но мне жаль.

Несколько секунд они смотрели друг на друга без привычных шпилек, и это оказалось опасно. Когда между людьми исчезает спор, становится слышно то, что спор закрывал: усталость, одиночество, обиду, осторожное человеческое узнавание. Элина первая отвела глаза. Рано. Слишком рано.

— Если детское крыло закрыто девять лет, — сказала она уже деловым тоном, — то как кто-то мог добраться до куклы сейчас?

Рейнар тоже собрался.

— Ключи есть у меня, у управляющего и у старшей хранительницы бельевых комнат. Ещё один комплект должен быть в нижнем архиве, запечатанный.

— Должен быть, — повторила Элина.

Он понял.

— Мы проверим.

— Нет, — сказала она. — Сначала мы решим, кто идёт и кто к чему прикасается.

Рейнар медленно повернулся к ней.

— Вы собираетесь устанавливать правила в моём замке?

— Ваша незавершённая кукла, если это она, может быть связана с мастерской. А мастерская пока доверяет моим рукам больше, чем Вашим приказам.

— Это опасное заявление.

— Опаснее записки на пороге?

Он не ответил.

Элина взяла другой лист и быстро составила список. “С собой: серебряная игла, светлый воск, крепкая нить, красная лента, чистая ткань, медная коробка для чёрной нити, костяная лопаточка, маленький фонарь.” Потом посмотрела на Ним.

— Что ещё?

— Синюю нить. Не родовую. Ту, что для памяти комнат. И ножницы с круглой ручкой.

— Почему именно с круглой?

— Потому что с квадратной ручкой любят резать больше, чем надо.

Рейнар молча наблюдал, как Элина собирает инструменты в небольшой деревянный ящик. В этом молчании уже не было прежнего презрения. Скорее напряжённое внимание. Она чувствовала его взгляд на своих руках и изо всех сил старалась не думать, что он замечает: как она выбирает нити, проверяет кончик иглы, заворачивает в ткань медную коробочку, чтобы та не звякала.

Руки у неё были испачканы воском и пылью. Под ногтем всё ещё блестела золотая искра. Вчера в зале эти руки сжимали складку серого платья, чтобы не выдать растерянность. Сегодня они собирали инструменты, без которых драконий замок мог оказаться беззащитнее, чем хотел казаться.

— Вы не пойдёте одна, — сказал Рейнар.

— Я и не собиралась. Ним идёт со мной.

— И я.

Элина подняла голову.

— А господин Ливер?

— Не пойдёт.

— Почему?

— Потому что если Ваши подозрения хотя бы наполовину верны, присутствие управляющего заставит виновного вести себя осторожнее. А если неверны, я не хочу давать ему повод сказать, что я позволил Вам устроить допрос в закрытом крыле.

— Очень разумно. Почти подозрительно.

— Вы всегда благодарите так?

— Я не благодарила.

Ним забралась в раскрытый ящик с инструментами, устроилась между катушкой синей нити и свёртком ткани, будто это была дорожная карета.

— Я готова, — объявила она. — Если милорд Вальд попытается командовать дверями, предупредите его, что детское крыло обидчивее третьего шкафа.

— Я слышу, — сказал Рейнар.

— Это радует, но пока не доказывает обучаемость.

Элина взяла ящик. Рейнар потянулся к нему одновременно с ней.

Их пальцы почти соприкоснулись.

Почти — но этого хватило. Воздух между ними вдруг стал плотнее, как тогда, в родовом зале, когда он подошёл слишком близко. Только сейчас давление было другим. Не властным. Настороженным. Элина ощутила тепло его руки, не касаясь, и отступила на полшага.