Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 62 – Диана Фурсова

Ортан Ливер сделал ещё один шаг назад.

И в этот момент Чашка у стола с угощениями громко сказала:

— Господин управляющий уходит через боковую дверь не по правилам.

Все обернулись.

Ливер застыл возле колонны, почти у прохода, который сторожила Ключница. Дверь за его спиной была закрыта. Ключница стояла перед ней маленькая, строгая и абсолютно непреклонная.

— Я собирался проверить распоряжения слуг, — сухо сказал он.

— Во время главного момента бала? — спросила Ним. — Какое редкое служебное рвение.

Рейнар посмотрел на управляющего.

— Останьтесь, Ливер.

Тот поклонился.

— Разумеется, милорд.

Но Элина успела увидеть: он испугался.

Авелия тоже увидела. И на долю секунды между ними — невестой, которая не была невестой, и управляющим, который слишком часто стоял у закрытых дверей, — проскользнул взгляд. Быстрый. Злой. Предупреждающий.

Парадная кукла повернулась к Авелии.

— Честный ответ ещё не дан.

Авелия медленно вдохнула.

Она понимала, что проигрывает. Элина видела это по её глазам. Красивые люди, привыкшие владеть залом, особенно страшно ненавидят минуту, когда зал перестаёт принадлежать им.

— Я вошла в нижний архив один раз, — сказала Авелия. Голос её звучал тихо, но достаточно ясно. — По просьбе старшего советника Арделя. Он искал документы о прежних ремесленных обычаях. Я не брала печатей и не портила кукол.

Жемчужины на кукле перестали темнеть.

Но не посветлели.

Кукла наклонила голову.

— Ответ принят частично.

Рейнар сказал:

— Советника Арделя немедленно найти.

Один из стражников у двери поклонился и вышел.

Зал уже не был праздником. Но и скандалом в обычном смысле не стал. Куклы не кричали, гости не расходились, музыканты молчали, держа инструменты в руках. Всё превратилось в странный древний суд, где вместо гербов и печатей говорили нити.

Элина поняла: ещё шаг — и всё сорвётся. Авелия будет уничтожена слишком рано, Ливер уйдёт в глухую оборону, совет обвинит мастерскую в нападении на гостей. Нельзя было раскрывать всё на первом балу. Правда, как и ткань, рвётся, если тянуть слишком резко.

Она подошла к постаменту и положила руку рядом с куклой.

— Заказ выполнен, — сказала она. — Парадная кукла отразила то, что должна была отразить. Мастерская получила честный ответ, пусть и неполный. Остальное — дело герцога и совета дома Вальдов.

Кукла закрыла глаза.

Жемчужины под шёлком остались серыми.

Авелия смотрела на Элину так, что любые светские улыбки между ними стали уже невозможны.

Рейнар подошёл к Элине.

Не заслоняя. Не перебивая. Просто встал рядом, ровно настолько, чтобы весь зал увидел: она не одна, но и не спрятана за ним.

— Леди Элина, — сказал он громко, — дом Вальдов благодарит мастерскую за работу.

Тишина стала оглушительной.

Потом Талия Рон первой поклонилась. Не Рейнару. Элине.

За ней поклонилась старшая кухарка, стоявшая у служебной двери. Потом несколько слуг у стены. Потом одна из молодых дам, тех самых, что приходили с Авелией во флигель. Неловко, почти испуганно, но всё же склонила голову.

И Элина вдруг поняла, что в этот миг проигрыш Авелии был не в разоблачении.

Её настоящий проигрыш был в том, что люди начали склоняться не перед красотой, а перед работой, которая дала им голос.

Бал всё же продолжился.

Музыка зазвучала не сразу, но зазвучала. Гости начали говорить, пить, смеяться громче, чем нужно, делая вид, что стали свидетелями всего лишь необычного старинного обряда. Куклы вернулись к своим местам. Чашка строго следила за столом, Ключница — за дверьми, Весы — за чужими плащами и слишком любопытными руками. Парадная кукла Авелии осталась на постаменте, прекрасная и холодная, с закрытыми глазами и серыми жемчужинами под белым шёлком.