Книга Попробуй сбежать, страница 28 – Виктория Рогозина

— Слишком быстро, — заметил он спокойно. — Ты даже не спросила условий.

— Мне не нужны условия, — отрезала Ванесса. — И подачки тоже.

Он усмехнулся, но без насмешки. Скорее с интересом.

— Это не подачка. Это работа. Ты рулишь — я плачу. Всё честно.

Она отвернулась, уставившись в бокал с водой, к которому так и не притронулась. В отражении стекла мелькнуло её лицо — собранное, холодное, слишком взрослое для своих лет. Давид поймал этот взгляд и вдруг понял: она не играет в независимость. Она за неё держится.

— Ты боишься стать зависимой, — сказал он негромко.

Ванесса вздрогнула, но тут же напряглась сильнее.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Знаю достаточно, — ответил он спокойно. — Девочка, которая могла бы брать от жизни всё, выбирает тащить себя сама. Значит, кто-то уже показал ей, чем заканчиваются «выгодные предложения».

Она резко подняла на него глаза полные ярости.

— И ты думаешь, что ты — исключение?

— Я думаю, — он наклонился чуть вперёд, понизив голос, — что ты путаешь контроль и защиту.

Она коротко усмехнулась.

— Обычно это одно и то же. Просто под разными вывесками.

Принесли еду. Запахи — тёплые, насыщенные, непривычные — заполнили пространство между ними, будто вторглись без разрешения. Ванесса машинально отодвинула тарелку, словно не имела права к ней прикасаться.

Давид заметил это. Не прокомментировал. Просто разрезал стейк и, не глядя на неё, сказал:

— Я не собираюсь тебя ломать, Ванесса. Это слишком просто и неинтересно.

— Тогда оставь меня в покое.

Он поднял на неё взгляд. В этот раз — прямой, тяжёлый, без игры.

— Не могу. Ты уже внутри моей орбиты. Вопрос только в том, как далеко ты готова зайти, прежде чем поймёшь, что я — не твой враг.

Она медленно взяла вилку. Пальцы дрожали — совсем чуть-чуть, но он заметил.

— А если я не хочу понимать?

— Тогда ты просто будешь сопротивляться дольше, — пожал плечами Давид. — Мне это тоже подходит.

Ванесса сделала первый укус — осторожно, будто проверяя, не отравлено ли. Вкус оказался неожиданно мягким, правильным. Это злило ещё сильнее. Она ненавидела, когда что-то оказывалось лучше, чем она ожидала. И ещё больше — когда Давид оказывался прав хотя бы в мелочах.

Давид заметил это почти сразу — тонкое, едва уловимое изменение. Ванесса всё-таки ела. Не машинально, не из вежливости, а медленно, аккуратно, будто позволяла себе удовольствие, которого давно была лишена. Плечи всё ещё оставались напряжёнными, спина — прямой, взгляд упорно уходил в сторону, но пальцы уже не сжимали приборы так, словно это оружие. Что-то внутри неё сдвинулось, и он это почувствовал.

Он смотрел без навязчивости, лениво, словно наблюдал за процессом, который не нужно торопить. Свет в закрытой зоне ресторана был тёплым, приглушённым, отражался в бокалах, скользил по её лицу, делая серые глаза глубже, темнее. Она выглядела не как девушка, привыкшая к таким местам, и именно это цепляло.

— Забавно, — произнёс он негромко, — тест-гонщик… и вдруг диджейский пульт.

Ванесса замерла на секунду, вилка зависла над тарелкой. Она явно взвешивала, стоит ли рассказывать. Давид не торопил, не давил — просто ждал, откинувшись на спинку дивана, наблюдая.

— Уволили, — наконец сказала она. Голос ровный, но слишком отточенный, будто фраза была произнесена в голове сотни раз. — Со скандалом. В большой спорт мне дорогу закрыли.