Книга Попробуй сбежать, страница 40 – Виктория Рогозина

Давид не останавливался. Его губы продолжали исследовать её шею, ключицу, возвращались к её рту, заглушая любые возможные протесты. А его пальцы… они двигались с хирургической точностью, изучая, лаская, находя тот ритм, от которого её колени подкашивались, а в животе завязывались горячие узлы. Он видел, какая она отзывчивая. Удивительно, пугающе отзывчивая для такой… дикарки.

— Не надо… — её голос был едва слышен сквозь шум воды и его поцелуев, больше похож на стон. — Отпусти…

Он чуть отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза. Его дыхание было горячим на её коже. Он прикусил мягкое место у основания её шеи, почувствовав, как она снова вздрогнула.

— Не вижу смысла останавливаться, — прошептал он хрипло прямо в её ухо, и в его голосе была уверенность победителя.

И тогда она выдохнула слова, которые повисли в воздухе между ними, резкие и ясные, как удар стекла о кафель:

— Я… девственница.

Он замер. Будто её тихий шёпот обжёг его кипятком. Всё его тело напряглось в одну секунду. Вода продолжала литься на них, но атмосфера в душевой переменилась кардинально. Азарт, похоть, властный азарт — всё это на мгновение отступило, уступив место шокированной, леденящей ясности.

Его взгляд, ещё секунду назад мутный от желания, стал пронзительным, изучающим. Он всё ещё держал её запястья, его пальцы всё ещё касались её самой интимной точки, но движение остановилось. Он смотрел на её лицо, на широко открытые глаза, в которых теперь читался не просто страх, а что-то более глубокое — уязвимость и правда.

«Девственница».

Это слово висело в воздухе, меняя всё. Меняя правила игры, которую он, как ему казалось, начал. Он сделал шаг назад, упёрся спиной в кафель.

— Душ. Пять минут. Я стою тут. Потом ты уходишь. Без сцен.

Ванесса смотрела на него долго, оценивающе. Взвешивала. Он не двигался, не торопил, не давил. Просто ждал.

— И ты… уйдёшь? — тихо.

— Я уже ушёл, — ответил он спокойно. — Если бы хотел другого, всё выглядело бы иначе.

Она медленно кивнула, скидывая остатки одежды. Движения резкие, сдержанные. Она не смотрела на него, но чувствовала — он отвернулся. Шум воды заглушил всё остальное. Через несколько минут она вышла — волосы мокрые, в огромной футболке, которую ей дал Давид.

Он стоял у стены, курил у приоткрытого окна, даже не повернул головы.

— Спасибо, — сказала она сухо, на зная даже за что его благодарит, просто вырвалось.

Он затушил сигарету.

— Ты зря полезла к Каину, — произнёс он без морали. — Такие, как он, мстят мелко и долго.

Она подняла на него взгляд.

— Я больше никуда не лезу.

— Врёшь, — спокойно. — Но это уже твои проблемы.

Он подошёл к двери, открыл замок, распахнул её.

— Иди. Сегодня — без продолжений.

Ванесса прошла мимо, не оглядываясь. Только у порога на секунду остановилась.

— Ты странный, — бросила через плечо.

— Ты тоже, — ответил он.

Дверь закрылась. И только тогда Давид позволил себе выдохнуть.

Ванесса сидела за партой, глядя на доску, но слова преподавателя проходили сквозь нее, как шум дождя за закрытым окном. Мел скрипел, формулы и даты выстраивались в аккуратные ряды, а она механически делала пометки, даже не пытаясь удержать смысл. Мысли упрямо возвращались к одному и тому же. Давид. Его взгляд, спокойный и тяжелый, его странная манера вмешиваться, помогать, ставить условия, которых она не просила. Она не понимала его. Совсем. Не понимала, зачем он лезет в ее жизнь, почему не оставляет в покое, почему защищает, когда она об этом не просила, и почему от этого становится не легче, а только сложнее. Внутри копилось раздражение, перемешанное с усталостью и чем-то еще, чему она не хотела давать имя.