Книга Слабо не влюбиться?, страница 2 – Татьяна Никандрова

— Что я твой близкий человек, — натужно улыбаясь, напоминает она.

— Ах, да… Так вот, как только я тебя увидел, сразу подумал о том, что ты самая… — парень снова прерывается. На секунду прикрыв веки, морщится, словно от зубной боли, а затем глухо выругивается. — Черт!

Его взгляд, в котором изумление перемешалось со злостью, снова дергается ко мне.

Несколько раз моргаю и, кое-как взяв себя в руки, приподнимаю уголки губ. Это улыбка-вызов. Улыбка-мольба. А если не сложится — улыбка-прощание. На этот раз — навсегда.

Выразительные, ярко-голубые глаза Артёма по-прежнему прикованы к моим, а на лице застыло выражение шока, который, судя по шепоткам и раздраженной возне гостей, заметен не только мне.

Ну что с ним? Отчего так удивляется? Ведь сам же вручил мне приглашение. Я, конечно, сказала, что не приеду, но планы поменялись. Точнее даже не планы, а мои внутренние мотивы. Я устала быть трусихой и решила рискнуть.

Ты ведь сам говорил, если нельзя, но очень хочется, то можно. Помнишь такое, Тёма?

И вот я здесь. Приехала. Видишь, мне не слабо. А тебе?

Глава 1. Лето 2012

— А-а-а! — вопит Артём, в ужасе расширяя глаза.

— А-а-а! — вслед за ним верещу я, потрясенно глядя на сочащуюся из его уха кровь.

Вот черт! В Интернете писали, что крови быть вообще не должно! А у Тёмы ее прямо-таки много: стекает по моим пальцам и капает на кафель. Я что-то не так сделала? Не туда ткнула? Господи… Тетя Алина и дядя Макар меня убьют! Я изувечила их сына!

— Ты проколола? Проколола или нет?! — орет взволнованный мальчишка.

— Да! Да! — усиленно киваю я. — Но…

— Так вставляй серьгу, малая! Скорее вставляй! — решительно подгоняет он, хотя в его взгляде тоже плещется неподдельный страх.

Дрожащими пальцами подхватываю гвоздик, лежащий на стиральной машинке, и подношу его к многострадальной мочке друга. Однако из-за отека и крови я в упор не вижу место прокола и понятия не имею, куда метить.

— Артём, ты истекаешь кровью! — восклицаю испуганно. — Я, видимо, облажалась! Поехали в больницу?

— Нет! — жестко обрубает Соколов. — Промой рану этой фигней, — он хватает баночку хлоргексидина и вручает ее мне, — и вставляй!

Испускаю горестный вздох, быстро смачиваю ватный диск антисептиком и протираю им краснющее ухо Артёма. Друг нервно жует нижнюю губу, но при этом сидит смирно. Почти не рыпается и не издает ни звука. Все-таки выдержка у него — железо. Я бы на его месте уже давно в обморок рухнула.

С третьей попытки мне удается просунуть простой черный гвоздик в нужное место и зафиксировать его металлической заглушкой. Чуть отодвинувшись, оцениваю результаты своего труда и с облегчением подмечаю, что кровь у Артёма больше не идет. Однако ухо в целом выглядит, прямо скажем, неважно. Будто его кипятком обварили. Аж побагровело все.

— Готово, оценивай, — выдыхаю я, тыльной стороной ладони утирая взмокший лоб.

Коротко кивнув, Соколов поднимается на ноги и подступает к зеркалу. Несколько секунд друг завороженно пялится на свое отражение, а затем его губы растягиваются в озорной дерзкой ухмылке.

— Огонь, малая! Справилась на десятку, — довольно выдает он. — Давай пять!

Шлепаю его по раскрытой ладони и тоже позволяю себе улыбнуться. Хотя, если честно, от пережитого шока поджилки до сих пор трясутся. Все-таки понервничала я знатно. Больше никогда не буду участвовать в Тёминых безумных авантюрах! А то придется встречать собственное четырнадцатилетие с седыми волосами на голове!