Книга Рей и Рита. Прости меня, моя любовь, страница 47 – Татьяна Никандрова

— Нина Григорьевна, в чем дело? – прерываю поток ее нескладных объяснений. – С Денисом что-то случилось?

Вместо слов в трубке слышатся лишь сдавленные всхлипы, и я все холодею, понимая, что, скорее всего, мое предположение верно.

— Нина Григорьевна, успокойтесь, пожалуйста, – уже мягче произношу я. – Что стряслось?

— Денис… Денис разбился на мотоцикле, – наконец сквозь слезы выдавливает она.

"Разбился на мотоцикле, разбился на мотоцикле," – набатом стучит у меня в ушах, а я отказываюсь в это верить.

— Что вы сказали? – тупо повторяю я, чтобы хоть как-то оттянуть время осознания ужасающей правды.

— Я сама ничего толком не знаю, полчаса назад мне позвонили из больницы, сказали, что Денис попал в аварию… Врезался в барьерное ограждение, кажется, – ревет Нина Григорьевна.

— Он… Он жив? – с трудом задаю страшный вопрос.

— Жив, но состояние тяжелое…

— Вам надо срочно ехать к нему больницу! – восклицаю я. – Сейчас же!

— Так я же в Питере, Рит. А ближайший самолет только через пять часов! Через пять часов, представляешь?

— Как в Питере? – обалдеваю я. – Вы туда насовсем уехали?

— Ну да, я же с мужчиной через Интернет познакомилась, ну и переехала к нему, – виновато сообщает женщина. – Я же не знала, что такое случится…

— Ну, конечно, не знали! – успокаиваю я. – Не плачьте, Нина Григорьевна, раз Денис жив, значит, все поправимо!

— Рита, ты можешь поехать к нему в больницу? Пожалуйста! Я им сказала, что его девушка подъедет…

— Но… Я ведь не его, – осекаюсь, взглянув на Мишу, – я ведь не она. Неужели больше некому к нему поехать?

— Дарья эта, ну мать Миланки, от меня отмахнулась, мол, он мне не муж, не поеду к нему среди ночи. Антон Пеплов трубку не берет. А постоянной девушки, насколько я знаю, у него нет, Рит, – хлюпает в трубку Нина Григорьевна. – Я ведь прилечу сразу, сегодня же, но самолет только через пять часов, а он там один… А вдруг он в сознание придет, а рядом никого?

— Денис, должно быть, в реанимации, меня все равно к нему не пустят, – неубедительно возражаю я.

— Риточка, миленькая, родненькая, – ее голос звучит так жалко, так пронзительно безысходно, что я начинаю чувствовать себя каким-то бездушным чудовищем.

— Ладно, Нина Григорьевна, я поеду. Вы только успокойтесь, ладно? Все хорошо будет.

— Спасибо тебе, Рита, спасибо, – сердечно благодарит она. – Я тебе адрес больницы сообщением скину. Ты меня в курсе держи, ладно? Вдруг что еще узнаешь.

— Хорошо, – обещаю я и сбрасываю вызов.

Поднимать глаза на Мишу боязно, поэтому несколько мучительно долгих секунд гипнотизирую тарелку, стоящую передо мной на столе. Затем, набравшись мужества, вскидываю голову и встречаюсь с его взглядом. Острым, проницательным, мрачным.

— Я должна ехать, понимаешь? – тихо говорю я.

— Нет, не понимаю, – жестко отвечает он, с силой сжимая пальцами десертную вилку. – Я не понимаю, почему среди ночи ты должна срываться к человеку из прошлого, который сейчас для тебя никто.

— Потому что он в беде, Миш.

— Да он постоянно в беде! Он по натуре бедовый, Рит! – взрывается он. – Неужели ты не заметила? Такие люди, как он, только и делают, что доставляют беспокойство другим! При этом сами никогда и ни о ком не беспокоятся!

Конечно, Миша прав. Кругом прав. Ну что я могу поделать? Остаться здесь и продолжить ужин, погибая от неизвестности и каждую новую минуту гадая, жив ли еще Денис?