Книга Бунтари не попадают в рай, страница 60 – Татьяна Никандрова

— А я уж думала, что заболтала вас, и вы из вежливости со мной идете, – смущенно сообщает она.

— Нет, я, как и вы, иду домой, – стараюсь звучать убедительно. – И мне с вами очень интересно.

Остается надеяться, что она не спросит мой адрес, иначе я непременно окажусь в глупом положении. Я хоть и живу здесь уже второй месяц, но на местности ориентируюсь крайне посредственно. Не то что в улицах, даже в районах путаюсь.

— А как у вас складываются отношения с новым коллективом, Егор? Подружились с кем-нибудь из одногруппников?

— Да, кое с кем подружился, – расплывчато отвечаю я.

Ну не вдаваться же мне в подробности наших со Стеллой отношений? А кроме нее, я ни с кем особо не общаюсь. Дальше формального «привет-привет» диалоги с одногруппниками не заходят. Можно сказать, что у нас обоюдное тактичное безразличие.

— А с Глебом Бестужевым как? Помирились?

Разумеется, Елене не составило труда сложить дважды два и понять, почему мы с Бестужевым тогда заявились к ней на пару побитые и потрепанные.

— Нет, не помирились. Но и ссориться больше не планируем. В тот раз ситуация просто вышла из-под контроля.

Не хочу выглядеть в глазах Елены спесивым юнцом с взбесившимися гормонами. Я ведь в принципе совсем не такой, и решение конфликтов при помощи кулаков совсем не в моем стиле. Просто в тот день я реально вышел из себя: слишком много негатива накопилось.

— Рада это слышать, – одобрительно отзывается она.

— Елена… Алексеевна, а можно личный вопрос? – не совладав с разъедающим меня любопытством, выпаливаю я.

Если честно, этот вопрос мучает меня уже вторую неделю, и я не вижу иного способа, как получить на него ответ, кроме как спросить прямо.

— Личный? – девушка поворачивается ко мне, и в ее красивых глазах отражается растерянность. – Ну, смотря насколько личный…

— На самом деле ничего такого, просто я все думаю… Вы такая молодая, а уже преподаватель. Если не секрет, сколько вам лет?

Недоумение на ее лице сменяется широкой, до невозможности очаровательной улыбкой, и, коротко рассмеявшись, Елена выдает:

— Ох, Янковский, если б вы не были студентом, я бы сказала, что задавать подобные вопросы женщине крайне невежливо. Но так как вы он, я отвечу. Мне двадцать четыре, – она усмехается. – Видите, не такая уж я и молодая.

Эта ее ремарка про студента неприятно царапает слух. Не то чтобы я надеялся на то, что она будет воспринимать меня как-то иначе, просто… Черта с два! Да кого я обманываю? Конечно, я на это надеялся! Подспудно, бессознательно, но все же…

— Я думал, вам лет двадцать, – заявляю чистосердечно. – Вы… Вы очень красивая.

Блин, не знаю, зачем я это говорю… Ведь не к месту мои комплименты, не к месту! Елена ни словом, ни полунамеком не дала понять, что с ней можно переходить черту… А я беру и сам ее перешагиваю!

— Спасибо, Егор, – отзывается она чуть тише обычного.

Щеки девушки слегка розовеют, но больше она ничего не добавляет. Ни замечания о неуместности моих слов, ни чисто женского «ой, вы мне льстите». Ничего. Просто идет, глядя себе под ноги, и молчит. Что бы это могло значить?

Следующую сотню метров мы преодолеваем в тишине. Я терзаюсь догадками и предположениями, а Елена не спешить вмешиваться в мою внезапно навалившуюся задумчивость.

— Мы почти пришли, вот мой дом, – остановившись, она кивает в сторону панельной многоэтажки.