Книга Клуб разбитых сердец, страница 2 – Юлия Резник

— А то ты не понял! Загулял мой Ярик, Матюш.

Ратников искреннее удивляется.

— Так ты, что ли, из-за этого молокососа расстроилась?

Я хрюкаю. Ну, так-то да. Невелика потеря, если бы…

— Я потратила на него три года. Три. Года. Своей. Жизни. Их, знаешь ли, не вернешь. Да и не это главное. Он с Машкой замутил, Матвей, представляешь? — скулю. Физиономия Ратникова вытягивается. Вот и я примерно так отреагировала, ага, когда обо всем узнала.

Потому что Машка — она же мне как дочь, которой у меня никогда не было! Ну и что, что на самом деле она дочь моей лучшей подруги. Мы с Леркой ее вместе, считай, растили. Папаня Машки свалил, едва узнав, что Лерка залетела. И мы выгребали сами. Она-то понятно, че… А я так, за компанию вписалась. Потому что женщины своих в беде не бросают.

Матвей медленно выдыхает.

— Вот же сучка.

Закусываю губу. Хочется возразить. Сказать, что Машка тут ни при чем. Что с нее взять? Девятнадцать лет девке! А этому двадцать восемь. Заводя отношения с парнем на двенадцать лет младше, я, конечно, понимала, что скорей всего именно этим все и закончится и была даже к тому готова! Но я и в страшном сне не могла представить, кто тому станет причиной. Вот где настоящая боль.

— Ладно. Ситуация понятна. Ты собрала его барахло?

— Нет. Попросила Нюшу.

Матвей прямо вместе со мной поднимается! Вот же богатырь, а? Опускает меня на пол, отнимает шейкер и принимается складывать в пакет коробки с нетронутыми роллами.

— Что ты делаешь?

— Убираюсь. А ты пока пост удали.

Кусаю губу. Ну-у-у… Так-то да. Попытка создать Клуб разбитых сердец на базе элитного спортивного клуба была изначально провальной. Я, наверное, была не в себе, когда дала то объявление, а потом еще и продублировала его во все наши соцсети. Если подумать трезво — а это сейчас, конечно, не мой случай — моим клиенткам Клуб разбитых сердец нужен примерно так же, как мне — марафон по вязанью крючком.

— Удали, — повторяет Ратников. — Последнее, что нужно твоим клиенткам — так это Клуб разбитых сердец.

— Почему это? — задиристо уточняю я, хотя Матвей точь в точь транслирует мои же мысли.

— Потому что среди этих людей не принято выносить сор из избы. Они либо молчат и терпят, либо бегут к психотерапевту «проработать» тот неприятный факт, что их променяли на сопливую малолетку, кожа которой еще не определилась с типом старения.

Смеюсь. Хотя что тут смешного, да?

— Что ты знаешь о типах старения?

— Многое. Мне Ангелина все уши прожужжала на выходных.

А, ну да. У Матвея есть дочь… А у меня никого нету-у-у!

Беда! Но Ратников, как всегда, прав. Никто из наших клиенток не захочет признать, что ее кинули. Это же провал. Доказательство того, что идеальная жизнь, которую ты транслируешь в соцсетях от начала и до конца ложь. А сережки в ушах — не шикарный подарок без повода, а плата за поход супруга налево.

— Ладно, — бурчу я. — Спорить не буду. Но и удалять ничего не стану.

Матвей перестает шуршать пакетами.

— Ну, ты и баран, Ив…

— Какая есть. Один черт завтра Катя выкатит рилс о подготовке твоих парней к чемпионату, и об этом, — машу рукой, — уже никто не вспомнит.

— Дело твое. Пойдем. Провожу тебя…

— Домой? Как-то не хочется. Может, пока гостиницу снять, м-м-м?

— Сама решай. До гостиницы тоже провожу.